Похоже, достал Логинов Хромого, и тот, помявшись, повел-таки вразумительную речь:
— Короче, начальник, объясняю тебе. Ну, был я с одним, Жека его зовут. Он не здешний, на той неделе с тайги припылил. Фамилию не знаю. У него башлей манёхо было. Ну, чо делать? Взяли спирту, похмелились. На пустыре пили потому, что я там недалеко «на яме» и отоварился. Чо далеко ходить, когда трубы горят? Ну, заторчали, он куда-то по буху свалил. У меня еще цитрусовый оставался. Зарюхался я в кущи, развел костерок и глотал, пока не отрубился. Оклемался, чувствую — клифтяра тлеет. Еле затушил. Смотрю — ночь уже. Поканал в общагу, на шконку запал и капец. Могу показать, где костер жег. Там и чекушка от спирта, и фунфырь валяются. Жеку у геологов поищите. Базарил — у него там кенты. И нечего мне мокруху какую-то шить. Мы хоть с Егором и расплевались, да из-за фигни, чо бы я его мочил?
— Ну, замочить-то и с пьяной дури можно. Не то сказал, не так посмотрел. Знаем эти дела, — проговорил Логинов — Ладно, проверим. И Жеку найдем.
— Да если уж на то пошло, — перебил его Хромов, — не я один там кантовался. Жека, конечно, не при делах. Он Егора и знать не знал, какие у них завязки могли быть? Но я, когда из кущей линял, видел: там еще жавер какой-то крутился.
— Где крутился? — поинтересовался Николай с равнодушным видом.
— Да там, на пустыре. Я вылез, смотрю — со стороны котельной хмырь канает. Ну, он своей дорогой, а я в общагу.
— Так он из котельной появился, или откуда?
— Да хрен его знает. Я его срисовал, когда он уже порядком от кочегарки отрулил. А оттуда или со стороны — не в курсях.
— Кто такой? Знаешь его?
— Не, не знаю.
— Прямо-таки в первый раз видишь? Ты ж в поселке давно болтаешься. Не Москва, невозможно ни разу не повстречаться. Не из ваших, что ли?
— Не, не из наших — из порядочных, — буркнул Хромов, однако перехватив насмешливый взгляд Логинова, махнул рукой:
— А, ладно! Чо этого фуфела отмазывать? Он-то уж точно не по мастям. В школе он работает.
— Учитель, что ли?
— Замдиректора, вроде.
— Завуч?
— Ага.
— Это нерусский который? Гришка очкастый? Ну, ты даешь! Нашел на кого стрелки переводить, — рассмеялся Логинов.
— Так я и не перевожу. Просто говорю, что видел. А видел — его! Так что, двое нас там было, начальник.
— Знаешь, Хромой, — изрек Логинов, — в одном месте тоже двое побывали: палец и еще кое-кто. Так вот, после пальца ничего, а после второго аборт делать пришлось.
Увенчав беседу этим иносказанием, начальник розыска скомандовал сутулому:
— Веди его, Седых, в дежурку и в кондейку закрой.
— Начальник! Чо в кондейку-то?! — затянул привычную песню богодул. — Я же все сказал! Без прокурора в камеру права не имеете!
— Вы, блин, лучше меня все законы знаете, — сказал Логинов. — Не в камеру, а в комнату для доставленных, так тебя устраивает?
— Знаю я вашу комнату!..
Когда дверь за Хромовым и его конвоиром захлопнулась, Николай неторопливо развернулся к коренастому:
— Ну, что, Емельянцев, поразмялись, значит, на пару с друганом? Силу девать некуда? Все торопитесь поколоть быстрее.
— А чо-о? — протянул оперуполномоченный, набычась. — Попугали маленько, чтоб не борзел.
— Нашли кого обламывать! Он, знаешь, почему с вами борзеет? Потому что у вас головы деревянные. А кто головой работать не умеет, тот в основном руками обходится.
Логинов грозно повысил голос:
— В тюрьму захотели? Кто мордобоем разрешил заниматься?
— А мы не по морде, — осклабился Емельянцев.
— Не паясничай! Только с участковым еле замяли, вокруг прокурора вприсядку ходили, так теперь вы!.. Ребра поломаете или кишку какую порвете — не отвертитесь и загремите под фанфары. Ты еще не пуганый, а я помню, как прокурор одного сыскаря под статью вот за это самое подвел и в клоповник закрыл. Зэчье узнало — на весь изолятор ревело: дайте мента отпетушить! Вкатали ему на всю катушку, как с куста. И отпетушили, кстати, на этапе. Дубаки, небось, и подставили. Еще раз про рукоприкладство узнаю, башки дурные оторву!
— Да мы разве ради удовольствия? — насупился Емельянцев. — Сами же требуете: давай раскрываемость! А чем такую падаль проймешь?
Николай вздохнул.
— Насчет раскрываемости — это ты правильно. Только мне не все равно, как ее давать. Если так, как ты сейчас — это никому, на хрен, не нужно. Во-первых, он потом все равно от своих слов откажется, а во-вторых… — Начальник розыска пристукнул кулаком по столу. — Вы на себя со стороны посмотрите. По фене ботаете, мат-перемат, чуть чего — каждого за грудки. Нельзя же на одну доску с клиентурой своей становиться! Они — это они, а мы — это мы!