Разнообразная учеба включала в себя и контроль, и изучение новых техник, плавно переходящих в заклинания и даже металлургию. Точнее, как сказал Старик артефакторику. Хотя по началу это была металлургия, так как занимался я в основном созданием болванок. Как оказывается местное начальство просекло давненько о том что я не совсем обычный юноша ( кхе-кхе, это они не знают что я вообще-то дяденька). Меня даже оградили в первое время от рейдов уже вверх. Нет были и туннели уходившие еще ниже, но они были заложены каменными стенами, и ходить туда никто не собирался. Но это не отнимало того факта что меня натаскивали. Качественно но все же.
Так и пролетело куча времени. Наши отношения со Стариком были странными. Вроде ученик- учитель, но по факту скорее как надсмотрщик, стремившийся к выполнению поставленных задач. У них явно был какой-то план. И они ему следовали. Об этом говорила и просто потрясающая по сложности и размаху подготовка, и то что меня в этот план тоже стали встраивать достаточно давно. Даже благорасположение Сторна ( как проболтался пьяный Вильд), был вызвано пожеланием этих загадочных стариканов. Вот такие пироги. Поэтому я пахал как проклятый. Нужно было успеть многое. И усилится и освоить тайком прикупленные знания у Флео и развернуть следующие уровни усиления тела.
Но самое главное - совершить прорыв ступени. Именно для него нужно было новое копье. С ним ( и еще зельями) мне нужно было зачистить один зал, которые заняло семейство полутораметровых многоножек и создать желаемую Флео кумирню. Как оказалось для этого нужен был выход сил - например дикой магии, и приемник этой энергии. Через свою точку присутствия Флео поможет мне совершить прорыв правильно, то есть максимально безболезненно и с минимальным риском повреждения духовного тела. При этом прорыв должен совершить я сам. И срочно. Время прямо утекало на глазах. Но что ж. Копье готово, знания получены, и завтра выход.
Встречай подземелье нового полноценного мага. Я иду.
Когда смогу снова чувствовать свои конечности.
Глава 19
Глава 19
Земля в иллюминаторе, земля в иллюминаторе, земля в иллюминаторе видна. Как сын грустит о матери, как сын грустит о матери, грустим мы о земле она одна...
Переоценил я себя. Семейство многоножек было не одно. И не два. Мало того что эти дурынды обладали недурственной регенерацией и трудно пробиваемым хитином ( с которым даже мок копье справлялось с трудом), так эти собаки сутулые имели еще и условно дальние атаки. Секрециями стреляли сволочи. И ладно бы честный яд там, или кислота. Так нет же, опасно выглядящая бордового цвета густая жидкость оказалась.... наркотой. Или типа того. Короче жертва по идее должна была кайфануть так, что пожирания живьем оказалось бы легким неудобством. Наверное. Так как думать я сейчас мог только преодолевая приступы беспричинной радости. И смеха.
А маленькие и милые многоноженьки тем временем подбирались. Огромные глаза придавали их смешному округлому лицу очень детский вид. Так дети же. Даже звёздное небо над головой, сотканное из концентрации руд и кристаллов казалось умильно смотрит на этих подземных детенышей. И как мило скрипят их лапки по каменному полу... Или костям? Какая -то мысль оформленная до начала увлекательного наркотрипа не давала покоя, словно бур впиваясь в самый мозг. Что-то о магии, докторах там. Необходимости встать.
А нафига? Небо прекрасно, умильное насекомое - одно из нескольких уже приблизилось ко мне. Наверно хочет чтобы погладил. В руку тыкается. Такое ощущение что обслюнявил даже маленький. Дружелюбный. Смотреть не особо хотелось, ведь для этого нужно было повернуться, а шевелиться совсем не хотелось. Мне даже впивающиеся в спину непонятные острые осколки не мешали.
Когда остальные многоножки начали приближаться, обходя стороной своих мёртвых родителей я вдруг почувствовал запах озона. И женых волос. И шашлыка. А потом заметил как трясусь словно в массажном кресле. И многоножечка тоже. Странно. Мне казалось она милее. Да и остальные почему-то остановились. Неожиданно пришла боль. Левая рука прям горела, и трясло меня уже основательно. Всего минута - и меня резко отпустило. И трясти перестало. Вместе с омерзительным насекомым.