Но надо было терпеть и идти вперед. И все молча терпели.
Остановки делали частые, но короткие: старик давал возможность детям привыкнуть к новому весу за спиной и в руке и после этого разрешал немного передохнуть. Сам же он в это время копался в растениях и ловил насекомых на стенах.
Зур’дах через пару часов чувствовал себя уже значительно увереннее с корзиной за спиной, и к тяжести копья в руке тоже привык. Переходы пока что были спокойными. Кая и вовсе развлекалась, сбивая мелкую живность камешками подобранными с пола. В остальном же всем было скучно. Просто бесконечные шаги вперед и вперед. Тоннель-тоннель-тоннель. Монотонность пути постепенно все больше и больше угнетала детей.
Растительность поначалу была такой же буйной, но с каждым пройденным шагом лианы уходили на убыль. Сначала просто стали менее толстыми, а затем и вовсе толщиной с волос, как в самом начале.
Первый длительный привал сделали через часов десять после того, как обзавелись корзинами.
— Остановимся тут. — решил старик, когда они нашли подходящую небольшую пещерку в стороне, в которой можно было ненадолго разместиться.
Глава 55
Старик устало и с явным облегчением привалился к стене.
Зур’дах присел рядом и почти сразу к ним пристроилась и Кая, которая после той короткой обиды уже перестала дуться. У таких маленьких детей как она, обиды быстро забываются, а вот у ребят постарше — они копятся. Гоблиненок сначала молчал, а потом посмотрел на старика и попытался прикинуть сколько тому лет.
Старый — это понятно, но насколько старый?..Мне вот будет семь. — подумал он, — А ему?
— А сколько вам лет? — спросил Зур’дах после недолгого молчания.
Старик повернул к нему голову и протянул мальчику посох.
Тот недоуменно начал крутить его в руках.
— И? — спросил он не поняв смысла жеста Дармара, — Это же не ответ.
— Одна насечка — один год. Вот и считай, сколько мне лет.
Гоблиненок посмотрел на посох: тот был сверху до низу испещрен засечками.
— Сколько же тут…
Он начал считать, загибая пальцы на руках и ногах. Хоть Зур’дах и неплохо считал, но после двадцатки всегда сбивался.
— Не могу посчитать… — пожаловался он Дармару, возвращая посох после десятка бесплодных попыток выйти за счёт двадцать.
— Конечно не можешь, там их больше двухсот. — сказал старик забирая посох обратно.
Пока они отдыхали, старик вновь начертил на полу по пыли путь — извилистые, иногда пересекающиеся линии. В этот раз Зур’дах не спрашивал ни где они находятся, ни сколько еще идти. Просто сам пытался понять — где и какая линия совпадает с той дорогой, по которой они шли.
Кайра тоже внимательно следила за посохом старика, — им он и чертил карту на полу.
Через какое-то время Драмар грустно и обреченно вздохнул.
— Пора. — поднялся он, опираясь на посох-клешню.
Кая и Инмар недовольно простонали. Однако, один взгляд из под насупленных бровей старика — и они умолкли. Даже Кая, которая теперь совсем перестала бояться Драмара — чувствуя, что к ней особое отношение, нежели к остальным, увидев серьезный взгляд старика — сразу послушалась.
Зур’дах закинул на плечи корзину, которая даже несмотря на небольшие обмотки из кусков его одежды, все равно больно врезалась в плечи.
Старик вышел вперед детей в тоннель, посмотрел вправо-влево, принюхался, и махнул им, чтобы шли за ним.
Следующие недели прошли в поисках нормального источника воды, потому что их отряд, все это время перебивался водой, которую они брали из мелких вонючих лужиц и даже ее катастрофически не хватало. Попутно приходилось использовать те из растений, которые хорошо накапливали влагу. Толстые и неповоротливые гусеницы тоже служили источниками влаги. Все это время их не покидало чувство постоянной жажды, не дикой, но все же вполне ощутимой.
Старик шел впереди: неторопливо, все так же временами приостанавливаясь и принюхиваясь своим длинным носом к воздуху в тоннелях, будто тот мог ему о чем-то сообщить.
Еще больше недели они шли по узким и низким тоннелям, прежде чем выйти в более крупный, в полсотни шагов в ширину. Драмар в нем передвигался очень осторожно, даже его привычно стучащий посох не издавал ни звука, а глаза постоянно вглядывались как вперед, так и назад.
Вдруг, перед тремя ответвлениями ведущими вправо он застыл, как вкопанный, а глаза на долю мгновения сверкнули желтым огнем.