Именно в этот момент их взгляды пересеклись и Зур’дах почувствовал, как пол резко уходит из под ног и ощущение твердости собственного тела пропадает.
Черные глаза паука словно срезонировали с его измененными глазами и он резко и неожиданно провалился в тьму чужого сознания или его подобия.
Несколько мгновений Зур’дах барахтался во тьме, а потом вынырнул прямо в крошечное сознание паука, которое, как и у предыдущего паука, представляло собой небольшую паучью сеть на которую были нанизаны бусинки мыслей-желаний, перемещающиеся то к центру, то от него.
Зур’дах нырнул в этот центр паутины — в небольшой серый сгусток мыслей.
Мгновенная смена зрения на секунду дезориентировала его. На миг он словно оказался в глазах паука и взглянул на мир иначе, его глазами. И сейчас он смотрел прямо в огромные блестящие черные глаза зеленого существа.
Это же я!
А вон и другие такие же зеленые существа: огромные, шумные, нарушающие покой маленького охотничьего уголка паука.
Ему неприятно, — понял Зур’дах еще через миг.
Мысли этого паука, как и того первого, в которого попал гоблиненок случайно, были скорее мыслями-рефлексами на окружающие его раздражители. Разумности как таковой он в них не наблюдал, возможно более крупные особи отличались от своих мелких собратьев. Мысли же этого паука не имели какой-либо негативной или позитивной окраски, подобное ему было просто не свойственно.
Он замечал только серые мысли животного легкого недоумения от того, что нечто большое вторглось в его мирок, в его сознание.
Поначалу находится в этом состоянии почти полной неподвижности было непривычно и тяжело — паук просто сидел сбоку от своей паутины дожидаясь добычи и делать это он мог, похоже вечность.
Совсем скоро Зур’дах понял, что и его мысли стали растворяться, исчезать. Пребывать в таком состоянии неподвижности, когда ты наполнен, как гоблиненок, кучей мыслей скачущих из угла в угол — было невозможно.
Глазами паука он заметил как одна большая зеленая фигура приподнялась и стала тормошить остальных. Те стали один за другим подниматься.
Драмар будит нас, — догадался Зур’дах.
Почти в тоже мгновение прикосновение чужой руки заставило потерять его связь с пауком.
Он открыл глаза. Над ним стоял старик и подозрительно вглядывался в него.
— Уже? — спросил Зур’дах поднимаясь.
Зур’дах постепенно привык: к тренировкам, к дороге, и к постоянному весу корзины за спиной. Он чувствовал, что за это время стал крепче и выносливее. Во всяком случае, теперь он уставал только под конец дня, а не через час-два пути, как раньше. Иногда даже оставались силы даже во время привала.
Экспериментов с пауками он больше не проводил. Хоть пауки и встречались ему по пути, но не хватало времени и уединенности для продолжения опытов. Постоянно кто-то дергал, мешал — то старик, то изгои, то просто остановки оказывались слишком короткими и времени погрузиться в чужое сознание просто не было.
С копьем гоблиненок обращался уже увереннее, и оно больше не оттягивало руку вниз как вначале. Тычки, блоки и выпады стали точнее и сильнее. Единственное, что старик запрещал делать детям — это драться друг против друга с копьем.
— Вам с тварями нужно драться, а не с себе подобными, — говорил он, — Тем более, что один неверный удар — и вы друг другу кишки повыпускаете.
Впрочем, кроме Саркха, нито и не горел большим желание ввязаться в драку. Но когда его приземлил даже Тарк, ему пришлось стиснув зубы вести себя спокойнее. Он так-то уже давно не проявлял никакой агрессии, выплескивая ее на тренировках, но иногда она все же прорывалась.
Обычно его осаживал и успокаивал Драмар, так что в последнее время он даже слова ему поперек не говорил. Наглядно продемонстрированная стариком сила в стычке со змеей все показала. Показала, что старик — единственный, кто защитит их всех в случае опасности.
В оставшееся от тренировок свободное время дети либо лежали, либо ели: ни на что другое времени не было. Только ЗурДах иногда, когда была длительная остановка рисовал.
Рисовал всех по очереди, то Кайру, то Сарика, то Кракха, но чаще всего Каю.
Она обычно смотрела на получившийся рисунок и любовалась.
— Хорошенькая, — констатировала она, глядя на свое изображение, — Можешь сделать только ушки чуть покороче, и глаза побольше?
Зур’дах нехотя поправлял, коверкая реальность отображенную на камне. Девочка по-прежнему веселила всех своей неловкостью и это делало путь легче и хоть чуточку беззаботнее.
Старик продолжал рисовать свою карту на каждой длительной остановке. Видимо, это ему помогало держать в уме все те хитросплетения тоннелей которые они уже прошли, и которые их еще только ждали. Правда,теперь он допускал к себе детей и показывал куда они направляются, и в какой точке пути сейчас находятся: слова, сказанные Зур’дахом все же повлияли на него и он понял, что дети просто обязаны знать, куда они направляются, и через сколько прибудут на место.