Глядя на ее слезы ему и самому захотелось плакать. Он чудом сдержался. Следом вышла и Кайра.
Последними вышли изгои и Драмар.
— Уходим, — сказал он через несколько минут, — Это все, что мы можем сделать.
Один за другим они выходили из пещерки.
Зур’дах несколько раз оглядывался на эту большую надгробную насыпь, в которой они оставили одного из своих и с каждым таким взглядом ему становилось все грустнее. Ему хотелось задержаться еще на пару мгновений, но отряд уже уходил вперед.
— Зур’дах! — крикнул ему Драмар, подгоняя, и мальчик побежал догоняя остальных.
После успешного Поглощения Кайры, у него, да и не только у него, сложилось ложное впечатление, что этот процесс не так уж и страшен, и что неудача может произойти с кем-то другим, но не с ними. Они все ошибались, опасность всегда была рядом.
Правда, — понял он, вспоминая слова старика, — Опасность эта для всех разная.
Зур’дах еще раз взглянул на свою ладонь с черным, четким силуэтом паука и толстыми линиями.
Старик не дал им отдохнуть.
Дети закинули на себя корзины, взяли копья и двинулись вперед, за стариком.
У Зур’даха возникло такое ощущение, что тот просто хочет уйти подальше от места где они похоронили Инмара, уйти подальше от своего убийства.
До этого момента гоблиненок даже не думал, что старик способен на такое — убить того, кто пару мгновений назад был одним из них.
Никто не думал.
Пару часов они шли по тоннелям, расходящимся в стороны и затем остановились. Остановку сделали даже не в пещере, а в небольшой выемке, закоулке в стене.
Вроде пора была есть и голод уже ощущался, но Зур’дах и кусок в глотку не лез после случившегося. Сидя, он начал вспоминать моменты связанные с Инмаром, их было немного — только те недолгие, но постоянные разговоры за месяцы пути.
Из всех детей Охотников его он узнал лучше всего, даже лучше Кайры, просто потому что Инмар много болтал. Даже Кракха и Дракха он, наверное, знал хуже чем Инмара. Причем, вспомнить что-то конкретное про мальчика никак не удавалось. Их разговоры были на самом деле ни о чем.
Зур’дах не знал, ощущали ли остальные тоже самое что и он, но все молчали, даже не разговаривая друг с другом. Из-за этого и создавалось ощущение всеобщей скорби.
Только через полдня заговорила Кайра:
— С ним было веселее.
С кем, все сразу поняли.
— Он был слабаком, — буркнул вдруг Саркх, — Поэтому и не справился.
Сидевший рядом Тарк ничего не сказал, а просто врезал Саркху так, что тот кувыркнулся с камня на котором сидел. Он сразу вскочил и хотел было кинутся в драку, но Драмар крепко сжал его руку.
— Думай что говоришь, а то еще от меня получишь, понял?
Саркх кивнул, но старик все равно дал ему мощную затрещину.
— Сам ты слабак! — крикнула Кая, — Кусок дерьма!
После чего сплюнула.
Сархк побледнел, однако рука Драмар все так же крепко сжимала его. А потом, совершенно неожиданно он расплакался и кинулся в сторону. Старик его отпустил.
Кайра обняла Каю, которую трясло от негодования.
— Урод. — добавила она и уткнулась в грудь старшей соплеменницы.
Зур’дах стиснув зубы молчал. Инмар не заслужил, чтобы о нем говорили как о слабаке. Даже если он им и был. Каждый чувствовал что в этом есть что-то неправильное.
Эта драка будто прорвала что-то в детях и они наконец смогли говорить и вспоминать, и Инмара, и то что случилось до.
Двинулись в путь они когда вернулся Саркх, и все выговорились.
Идти стало легче, но несмотря на это, Зур’дах чувствовал сильнее прочих отсутствие Инмара. Он привык за предыдущие недели видеть Инмара либо рядом с собой, либо болтающимся со стариком, теперь же что впереди него, что возле — была пустота.
Возможно, Драмар гнал их вперед именно видя то, насколько они подавлены, пусть и сейчас эта подавленность стала меньше.
Хоть шли они сейчас и неспеша,старик их и не думал подгонять. Его такой темп устраивал.
Зур’даху стало легче, когда рядом с ним оказались Кая и Сарик, которые подотстали от своих и шли теперь позади.
На вторую неделю после случившегося Зур’дах подобрал жука могильщика. Совсем маленького, может неделя от роду, а размером так и вовсе меньше ноготка. Произошло это случайно. Тот заполз на его ногу, подумав, видимо, что гоблиненок кусок камня.
Зур’дах действительно тогда погрузился в такое непонятное отрешенное состояние, когда целый час вообще не двигался, даже не моргал, превратившись в живую статую. Бросив взгляд на ползущего жука он не мог отделаться от ощущения, что жук чем-то неуловимо напоминает ему Инмара, хоть и ощущение это было бессознательным.