Каждый день повторялось одно и тоже. Кая укладывалась спать на колени Зур’даху, змейка выглядывала и обвивалась вокруг руки с вытянутой головой, будто бы охраняя ее сон, а сам он с копьем в руке сидел и отдыхал.
Усыпала Кая всегда моментально. Стоило только ей закрыть глаза, как через пару мгновений она уже начинала ровно и спокойной дышать, а лицо ее улыбалось, становясь совсем уж безмятежным.
Зур’дах любил смотреть на нее, это его успокаивало. Правда, ненадолго.
Все время пока она спала он сидел на страже и сохранял бдительность, потому что всякая мелкая тварь нет-нет да и пыталась либо залезть на них, либо укусить, либо присосаться.
Остались только я и Кая.
Однако во время разговоров с девочкой он ни разу не упоминал о своих сомнениях, и от о том, что уже давно не верил в то, что Драмар их найдет.
Он представлял себе, что будет если он останется один — и на него накатывала страшная волна удушающего одиночества и ужаса.
Больше у меня никого нет.
Пока они сидели, вернее Зур’дах сидел, а Кая — спала, он пытался взглядом поймать хоть одного паучка и погрузиться в его сознание.
Удалось это в один из дней. Блеск черных глаз, затаившихся в тёмном углу привлек его внимание. Фиолетовый мох бросал отсветы и они отражались в глазах паука.
Повернув голову в его сторону гоблиненок активировал глаза. Еще мгновение — и их взгляды соприкоснулись. Дрожь испуга прошла по телу паучка. А потом…гоблиненка вырвало из тела и втянуло в черный бездонный тоннель.
В этот раз Зур’дах сориентировался в изменившемся пространстве и восприятии быстрее. Сразу нашел сгусток в центре сияющих нитей — сознание паука, которое посылало по кругам паутины мысли-желания. Гоблиненок всем своим вниманием заскользил по нитям, и, сделав с десяток кругов, с размаху врезался в сознание существа, проникая в него.
Яркая вспышка — и он уже смотрел на мир совершенно другими глазами. Несколько мгновений он привыкал к тому, что все кажется укрупненным. Зур’дах прислушивался к сознанию паука.
Это было что-то новое. В прошлые разы его попросту прерывали, а сейчас…сейчас он ощутил странные эмоции: паук ощущал безопасность находясь в этой пещере.
Значит, — подумал Зур’дах, — опасных тварей тут нет, раз он спокоен.
Именно когда он подумал, что все в порядке, его сознание застыло будто замороженное.
На него смотрело ЧТО-ТО большое и бездонное. И оно было смутно знакомым. Его затрясло от внезапного осознания себя крохотным насекомым, на которое снисходительно смотрел огромный хищник.
Четыре блестящих глаза глядели откуда-то из тьмы изучая во всех подробностях.
Это же…
Та паучиха. — понял он и страх сам собой прошел. А кровь внутри радостно зашевелилась, почувствовав что-то родное и знакомое.
Смотрели издалека. Но взгляд-мысль существа все равно пробилась сквозь толщу скал и расстояний.
На каплю стал сильнее. Мало. Слабый.
Найди священное место.
Слова возникающие прямо в сознании, доносились через тихий шорох, будто что-то скреблось об стены.
Зур’дах продолжал вслушиваться…но ничего не происходило. Все закончилось так же резко как и началось. Пропал этот пронзающий душу взгляд и ощущение, что на него смотрят, изучая.
Бам!
Его выдернуло из паучка и он пришел в себя, ощутив собственное тело и Каю, мирно спавшую на его руках.
Задерживаться в этой пещере ему резко перехотелось, как и вновь залазить внутрь сознания паука, поэтому он дал Кае еще минут десять поспать, после чего растормошил.
— Что, уже? — сонно спросила она, утирая глазки кулачками.
— Да, — кивнул Зур’дах, ставя ее на пол и разминая затекшие ноги, — Пора.
Перед уходом он бросил взгляд на пещерку. Паук где-то спрятался так, что его было не видно. Гоблиненок сжал копье, которое, он понимал, все равно не поможет если на них нападет что-то больше.
В мозгу всплыли слова паучихи, что он стал сильнее всего на каплю.
На каплю?
Он добавил еще четыре круга, а для нее это была всего капля. Конечно, в сравнении с тридцатью кругами старика это ничего, но и он еще не взрослый. Зур’дах взглянул на ладони, на пальцы покрытые темной кожей — теперь она его не пугала, теперь он знал, что каждый кусочек такой кожи делает его сильнее, что ее не прожжет огонь и не прокусит тварь.
Значит, надо еще больше ядер.
Они шли вперед. Мелкая живность пряталась от них по щелям и за камнями, а покрупнее — лишь осторожно выглядывала, не рискуя на них нападать.