Наверное эти несколько фраз сказанных Паучихой и заставили его погнаться без оглядке за пауком-огневиком, которого он заметил шагах в пятидесяти.
Зур’дах его быстро прикончил. Но только потом понял, что оставил Каю сзади одну, совсем без защиты. За это время на нее успели напасть две незнакомые ему твари, одну из которых оплела змейка, а со второй Кая справилась сама.
— Извини… — сказал он виновато, когда вернулся обратно к девочке.
Кая же наоборот, лишь радовалась что сама смогла справиться с тварью. Она еще несколько раз проткнула ее, убеждаясь, что та подохла.
— Видишь, я справилась сама. — она потрясла обломком копья, с которого капал серая кровь твари. Рядом скользнула змейка, которая уже давно была в два локтя длиной, правда, толщиной всего в два пальца. Что не делало ее менее опасной: она легко справлялась с большинством встречавшихся им насекомых и зверьков.
Через минуту он вернулся вместе с девочкой к пауку и вытащил ядро.
Едва оно оказалось в его ладони кровь внутри уже привычно забурлила и тело пронзил голод желания, требуя поскорее закинуть ядро внутрь. Секунда — и оно оказалось во рту, вспыхнув болью. Зур’дах стиснул зубы и сделал несколько шагов. Было больно, но далеко не так, как в первые разы.
Он решил не останавливаться. С такой болью он мог справиться.
Терпи.
Еще десяток шагов — и он окончательно понял, что сможет пересилить жжение внутри даже продолжая идти вперед.
— Может остановимся? — спросила догнавшая его Кая.
— Нет… — выдавил он и сразу пожалел что ответил, горло все еще жгло.
Минут пять он чувствовал себя все еще дерьмово, но продолжал двигаться по тоннелю. Он не понимал почему, но это было важно. Проглотить ядро и идти вперед, не обращая внимания на боль и лихорадку.
Через полчаса тело само собой перестало трясти, а лихорадка сошла на нет.
Он поднял ладонь — добавилась еще четверть круга.
Много. — подумал он.
Он ожидал, что это ядро даст ему меньше.
Через десять минут пути плавно и незаметно почернел еще один палец. При этом процессе Зур’дах не испытал никаких болезненных ощущений. Теперь на правой руке все пять пальцев были Измененными.
Впереди расстилался расширяющийся тоннель в котором наконец появились кристаллические цветы. Гоблиненок уже знал — где эти цветы, там и пауки.
Они вновь попали в места, где пауков-огневок была просто тьма: от совсем мелких до крупных. Мелкие, увы, не содержали в себе ядер, а вот любая особь больше ладони уже обладала крохотным ядрышком. Радость от столь многочисленных ядер поугасла после того, как поглотив с десяток их Зур’дах понял — полоска круга на руке почти не сдвигается, и никакие из участков тела большее не чернеют. Разве что немного поморозило — и все.
Каждый раз как он глотал маленькое ядро внутри все обжигало, но боль уже стала слабее в несколько раз. Единственное, что не утихало — это желание Поглощать. Кровь внутри реагировала на каждое ядро, даже самое маленькое.
Получается, — понял Зур’дах после двадцатого ядра, — Мелкими ядрами много поднять не получится, или….или их должно быть много — сотни и сотни.
От всех этих ядер полоска сдвинулась настолько незначительно, что это было почти незаметно.
Но тут ничего от гоблиненка не зависело. Какие ядра попадались — такие он и Поглощал. Десятки раз он думал о том, чтобы дать их Кае, но сразу же понимал, что это — глупость. Старик сам сказал, что девочке еще рано принимать их.
Но Кая была так слаба, что подобные мысли не могли не посещать его. Страх, что она умрет от любого укуса какой-нибудь твари по-прежнему был в нем. Единственное, что его немного успокаивало — это змейка: она далеко от хозяйки не отлучалась, и ни за что бы не дала ее в обиду. Хоть это было какой-то защитой Кае в случае чего.
За три дня он убил еще три десятка маленьких огневок и пять крупных. В совокупности это дало почти половину следующего круга и покрыло левую ладонь полностью. Когда вся кожа стала темной, он разжал и сжал ладонь проверяя ее крепость; взял в руку камень и попытался раскрошить — не смог, сумел лишь расколоть на части.
Такая сила в руках ему раньше и сниться не могла.
Кая только ошарашено выдохнула:
— Ничего себе.
Теперь, когда у него одна ладонь была полностью Измененная он стал часто и эффективно пускать ее в ход. В правой копье, а левая…левая сама по себе стала оружием. Трижды пауки пытались прожечь его Измененную ладонь, но не смогли. Одного из мелких пауков он и вовсе сумел просто раздавить; пламя беспомощно стекало по его ладони, не причиняя ни вреда, ни боли, ощущал он лишь сильное тепло — будто поднес руку к затухающему костру.