Что?
Он даже не поверил в то, что пульсации боли закончились, настолько это было неожиданно. Тело застыло как замороженное и по нему прошли мурашки, а потом будто закололи холодными иголками. Это уже было приятное чувство охлаждения. Тело исцелялось.
Продолжалось это несколько минут, после чего каждый кусочек кожи стало щипать. ЗУрДах покрылся цыпками и ему впервые стало холодно.
Хорошо…
А потом его обожженное тело будто окунули в холодную воду, и он сильно выдохнул. Это больше не вызывало боли.
Он рискнул и попытался открыть глаза. Сделать это оказалось сложно, будто веки налились свинцовой тяжестью.
Распахнув глаза он увидел только разноцветные пляшущие вспышки и никак не мог понять — что вокруг него и где он. Скоро мир потерял краски и стал тусклым, мрачным, приятным, но полностью состоящим из тьмы.
Ничего не вижу.
В ушах уже не билось бешено сердце и он наконец смог различить хоть какие-то звуки.
Он попытался встать. Это получилось с десятой попытки. Тело было будто скованно незримыми путами.
С громким выдохом Зур’дах встал. Голова резко закружилась, а пересохший рот не мог выдать ни одного звука. Почти минуту он привыкал к тьме вокруг, которая лишь спустя некоторое время прояснилась.
Наконец он разглядел Каю, которая сидела возле него.
— Ка….Кая? — с трудом выдохнул он.
С каждой секундой он различал все больше деталей окружающего мира. Зрение возвращалось.
— Что…как?
Девочка сидела и…плакала. Взгляд его зацепился за ее руки, они были обожжены по самые локти.
Зур’дах сделал шаг к ней и тут же рухнул.
— Что случилось? Как это…
Кая кивнула право.
Гоблиненок посмотрел на лежащего в двух шагах от них мертвого паука, внутренности которого были выпотрошены.
— Помогло, — сказала она улыбнувшись, — В тот раз у тебя все зажило. Я подумала что и в этот…
Постепенно до гоблиненка начало доходить.
Значит…Кая вытащила ядро из паука и впихнула его в меня?
Он снова посмотрел на ее руки и ужаснулся. Кожа обгорела до мяса, совсем как у него, когда его обжег паук-огневка, только сильнее.
— Кая… — прошептал он не зная что сказать.
Девочка взглянула на него, попыталась улыбнутся сквозь слезы… и просто рухнула, потеряв сознание от боли.
Видимо, все это время она держалась изо всех сил, дожидаясь пробуждения Зур’даха, а сейчас…сейчас сил терпеть боль больше не было.
Рядом обеспокоенно ползала змейка, заглядывая в лицо хозяйки и раздвоенным языков будто обнюхивая ее. Гоблиненок, хоть и сильно ослабевший, осторожно взял девочку на руки.
Она спасла меня.
Девочка сразу уснула и от того, что он поднял ее просыпаться не собиралась. Он старался не касаться ее рук, чтобы не вызвать в ней новую боль. Змейка спряталась на груди.
Сколько будут заживать ее руки?
Ему после того ожога помогло ядро, которое излечило его. Для девочки же такой вариант был невозможен.
Зур’дах поднялся и подошел к выпотрошенному пауку.
Он не знал, какого размера было его ядро, но оно вылечило его полностью. Да, кожа по всему телу была новой и пятнистой, в заживших ожогах, но это — пустяки. Он все это время вообще думал что умрет.
Гоблиненок поднял левую руку — она была по локоть обожжен…
Это не ожоги. — внезапно понял Зур’дах.
Что левая, что правая рука по локоть были монолитно черными.
Изменение.
Еще до схватки у него были измененные пальцы и часть ладони, теперь же…обе руки по локоть.
А круги?
Невозможно разглядеть.
Из-за того, что вся ладонь была черной ни разобрать силуэт, ни разобрать сколько там кругов было невозможно. Как он не всматривался — рука была монолитно черной.
Глаза включились неожиданно для него, он просто прищурился и вот…
Пространство расчертилось прямоугольниками, а тени стали глубже. Зур’дах направил взгляд на руку и вдруг сумел рассмотреть кое-какие изменения. Рука оказалась не полностью черная, в таком, активированном зрении он мог рассмотреть среди черноты силуэт паука и…круги.
Раз…два…три…Четыре…
Семь! Кругов стало семь!
Как это?
Он мысленным усилием попытался вернуться к обычному зрению и это сработало. Взглянул на руку и вновь ничего не увидел. Просто черная рука с неразличимым силуэтом паука.