Но, Зур’дах почувствовал, как от одного прикосновения у него ощутимо убыло сил, — появилась слабость.
Мальчик еще раз прыгнул в сторону, сжался, и принял боевую стойку.
Паук рванул настолько резко, что задел уворачивающегося мальчика лапами, дважды, — всего лишь царапины, но они оставляли после себя след и усиливали слабость.
В тоже время, от этих ударов, у самого паука свечение стало ярче, а сам он как будто бы быстрее.
Но Саркх же прошел это, и не раз, а целых три! И Кайра тоже!
С этой тварью точно можно справиться!
Зур’дах пристально посмотрел на тварь которая застыла в ожидании, — короткий момент передышки, — и понял, — если она может на нем оставлять следы и ослаблять, забирать у него энергию, значит и он может?
Так ведь это должно работать?
Он принимал удары но сам ни разу не попытался ударить в ответ.
Надо бить!
В следующий рывок тварь царапнула его по ноге, но в этот раз Зур’дах не пытался убегать. Наоборот, — он сблизился.
Сжав кулаки он нанес два удара по этой самой лапе. Тварь словно уже не ожидала сопротивления,и удары прошли точно в цель. Но ощущение у гоблиненка было, будто бы он бил по твердому телу, а не по бесплотному существу.
Паук отдернул лапу и сам разорвал дистанцию.
Кажется, даже злобно зашипел.
Но в эти два коротких мгновения, когда удары прошли в цель, Зур’дах явственно ощутил прибавку сил. Словно кто-то резко влил энергии в руки и ноги. Слабость после предыдущих пропущенных ударов паука испарилась.
Гоблиненку стало очевидно, почему паук стал быстрее, когда попал по нему.
Вот как это работает…
Паук теперь не спешил рваться в атаку.
Правая лапа, — та, куда попал Зур’дах, теперь светлела двумя фиолетовыми пятнами. Это был цвет тела мальчика.
Чужеродная для паука фиолетовая энергия гоблиненка ранила его, и так и осталась на нем.
Пятна же от ударов паука теряли свою насыщенность.
Значит, — понял Зур’дах, — кто быстрее покроет противника своей энергией,тот и победит?
Но эта тварь все равно в разы больше меня?
Это же нечестно⁈
Однако через секунду он понял, что честно никогда в жизни не было. И не будет.
Он стиснул зубы, и внутри вспыхнул яростью.
В мозгу паука видимо тоже что-то произошло, какой-то мыслительный процесс, — и он вдруг осознал, что эта букашка перед ним может доставить определенные хлопоты.
И все равно, он неспеша двинулся навстречу Зур’даху, выставив перед собой верхние лапы.
Гоблиненок стоял с кулаками наготове дожидаясь удара.
Паук сначала подбирался медленно-медленно, словно заставляя Зур’дах самого двинуться навстречу, сорваться.
Гоблиненок продолжал выжидать. Что случится если он проиграет он знал — смерть.
Он никогда не нападал первым. Даже когда он давал сдачи, его к тому вынуждали,.
Вот и сейчас, надо было только дождаться, пока паук сам прыгнет.
Страха уже не было. Только взявшаяся из ниоткуда решимость и ярость драться до последнего.
Зур’даху на мгновение показалось, что от вспышки ярости его кулаки засветились сильнее, ярче. Проверить это гоблиненок не успел.
Паук не выдержал первым, — рванул вперед, в атаку.
Лапы взметнулись норовя схватить мальчишку.
Зур’дах уже знал, что будет дальше делать, — надо бить в туловище. Мальчишка вывернулся от хватающих воздух лап, и успел ударить прямо в брюхо твари. Это оказалось просто. Словно до этого именно страх ограничивал действия гоблиненка, немного сковывая тело.
Паука откинуло на пару шагов.
Тот час же Зур’дах засветился сильнее. Свет, исходящий от тела, стал еще плотнее.
Кулак даже не заболел от удара, хоть рука и ощутила физическую жесткость тела.
Он не такой уж и сильный! Просто большой.
Паук зашипел и угрожающе выставил лапы.
Однако что-то изменилось. Через мгновение Зур’дах понял, что именно изменилось, — паук забоялся. Страх воздействовал на насекомое, так же как и на самого мальчика, — ослаблял. Удар был чувствительным, и это повлияло на паука.
В мгновение изменившаяся расстановка сил воодушевила гоблиненка.
Шаг за шагом он начала приближаться к пауку, держа кулаки наготове. Полностью сконцентрированный и готовый драться.
Теперь наступила очередь паука быть осторожнее. Зур’дах попытался несколько раз напасть, но паук взмахами лап отгонял его как надоедливое насекомое, сам при этом не нападая.