— Иди девочка. — подтолкнул он Кайру, которая как и все дети, теперь была с ошейником. Никаких цепей на них не навесили, — просто металлические кольца.
Зур’дах потянулся к кольцу на шее сразу же как с ним закончили. Оно было неудобным.
Наверное, так же себя ощущают псы и ящеры, — подумал он.
Оно душило, и давило, будто было живым.
— Не трогай, — одернул его надсмотрщик. — Чем меньше будешь трогать, тем быстрее привыкнешь.
К такому невозможно привыкнуть.
Кольцо уже начало натирать шею.
— На выход, дети. — сказал Ганс.
— Не дети, а рабы, мясо… — выплюнул ему в спину кузнец, — Как притащат ваши трупы, там мне потом снова снимать ошейники, достанутся следующим, таким же как вы.
Надсмотрщик развернулся, встал, и плетка в его руке будто ожила, — трижды прошлась по плечам кузнеца.
— Язык бы тебе вырвать, гнида. — прошипел он и вышел наружу.
А Зур’дах сразу схватился за ошейник.
Значит…его сняли с мертвого?
Глава 87
Зур’дах глубоко вдохнул, оказавшись снаружи. По сравнению с кузницей воздух тут был чистым, приятным и холодным. Несколько мгновений он приходил в себя.
— Пошли, — махнул им гоблин-надсмотрщик, и дети, не успев отдышаться, пошли за ним.
Он привел их в место, где стояли большие каменные корыта с водой, возле которых стояли две толстых гоблинши, будто сторожившие их. Возле них лежали инструменты: щипцы, щетки, и…острые кинжалы.
— Отдрайте их как следует, — скомандовал он толстухам, — Чтоб ни одной вши не осталось.
— А вы идите, отмойтесь — мало ли какую дрянь вы подцепили в Подземельях.
Толстые гоблинши обступили детей, и, покрутив в своих сильных руках, с хохотом плюхнули их в огромные корыта. Зур’дах вылез, отфыркиваясь. Он давно не был в воде, а искупаться ему не удалось даже когда они проходили мимо источников. Гоблинши вручили детям щетки и странно пахнущую смесь, которой натерли детей сами. От этого резкого запаха Зур’дах чуть не потерял сознание. Всё это время он держался, потому как запахов было много, но они не были резкими, но теперь, из-за его обостренного нюха, ему чуть не подурнело и он чудом удержался. Старался не дышать и быстрее домыться. Вода была холодной только первые пару мгновений.
После отмывки все тело неприятно щипалось и чесалось, Зур’дах и не помнил, когда последний раз мылся. Волосы ему тоже обрезали, оставив один голый череп. Это было непривычно, и первые десять минут, пока остальные мылись, он постоянно неосознанно ощупывал его, находя странные неровности на голове.
В два счета безжалостно обкорнали и Кайру, оставив ей короткий ежик. Впрочем, на взгляд гоблиненка, она и с ежиком оставалась симпатичной.
Надсмотрщик с каменным и непроницаемым лицом смотрел на все это и терпеливо ждал пока дети станут чистыми. Тут же им выдали и чистые тряпки — старые оставили тут же. Правда, назвать одеждой те рваные обмотки, в которых они прибыли сюда было сложно.
Когда все закончилось, и все дети были чистыми, подстриженными и переодетыми, он повел их в довольно просторное помещение, больше похожее на казарму, одноэтажное и длинно шагов в двести. Оно было сложено из больших булыжников и закрыто тяжелой металлической дверью.
— Тут будете спать, — сказал он открыв дверь, которая запиралась на задвижку снаружи.
Внутри лежали два ряда циновок, на которых лежало не меньше сотни детей гоблинят, которые спали. Ну, или делали вид что спали, потому что когда раздались звуки открываемой двери они повскакивали.
Зур’дах с соплеменниками застыл, глядя на других детей.
Это было неожиданно. Столько детей, гоблинских детей!
На гоблиненка нахлынула куча запахов — от каждого из детей. То, что уже он ощущал раньше, когда чувствовал запах: Драмара — как пыльцы, запах Каи — как запах влажного камня и многое другое…Сейчас всё это многообразие шибануло в нос смешанным потоком и на пару мгновений он даже закрыл глаза, приходя в себя.
— Встать! — скомандовал надзиратель.
Все дружной и синхронно подскочили и выстроились в две линии, каждый возле своей циновки.
Зур’дах впервые видел подобную дисциплину и….послушание.
Он присмотрелся к детям — у всех были ошейники, как и у него теперь.
— К вам пополнение. Новенькие, пока их не распределили побудут с вами, — сказал надсмотрщик, проходясь между детьми.
— Так, а вы, пятеро, — указал он на них, — Спать будете на полу — ничего, не сдохнете. Завтра принесут циновки и мы с вами разберемся, посмотрим, кто и на что способен. Ясно?