Отдыхать ни ему, ни остальным долго не дали. Пару минут — не больше.
— Поднимайтесь, разминка закончена. Теперь за дело.
Остальные дети, кряхтя и вздыхая, послушно встали и выстроились в линию.
Значит… — с горечью подумал Зур’дах, — Это еще не всё…
Он поднялся и стал с краю к шеренге детей. Рядом были Кайра, Тарк и Саркх. Девочка потирала спину, на которой вспухал след от хлыста.
А я даже не заметил, когда ее успел этот урод ударить!
— Так, вы четверо! — обратился Тар’лах к ним, — Вопросы не задаете, просто делаете тоже самое что и остальные. Повторяете за ними, ясно?
— Да. — нестройно сказал Зур’дах с соплеменниками.
— Тащите камни! — скомандовал однорукий детям и шеренга зашагала на противоположный край площади.
Только теперь гоблиненок заметил, что там были свалены в высокую кучу крупные булыжники прямоугольной формы. Они были практически одинакового размера, лишь у каких-то больше сколов, а каких-то меньше. Дети один за другим подходили, брали булыжник, и отходили обратно, к тренеру.
Зур’дах схватил камень.
Неудобный.
Его приходилось держать двумя руками, поскольку шириной он был в шаг, а толщиной — в две ладони. Даже гоблиненку он был тяжеловат. Хоть измененные руки и справлялись с тяжестью, они ощущали этот вес. Остальные дети и вовсе с трудом тащили камень: он их шатал то вправо, то влево. Но…никто камень не выронил.
Зур’дах мог, в отличии от остальных, хотя бы идти ровно, пусть и через двадцать шагов стал тяжело дышать. Кайра так и вовсе еле удерживала камень — ей было сложнее чем мальчикам. Однако, помочь ей было невозможно. Каждый отвечал сам за себя.
Когда последний ребенок взял камень и стал на свое место, раздался голос однорукого:
— Поднять над собой.
Каждый из детей поднял камень над собой.
Зур’дах сделал это довольно легко. Сложность была в том, чтобы самому не шататься, чтобы сохранять баланс. И как раз таки ноги у многих шатались.
— Держиимммм! — протянул Тар’лах.
— Держиимммм!
— Держиимммм!
Прошло с полминуты, а они продолжали держать камень. Зур’дах сильно вспотел. Руки и так после отжиманий ой как ощущались, а тут еще и держать тяжеленный камень. Тело было уже как следует измотано.
Наконец, он услышал команду:
— Опускаем.
Один за другим, камни грохнулись на пол площадки. Дети не утруждали себя плавным опусканием. Собственно, мелкие осколки отлетели от камней в разные стороны. Раздались дружные облегченные вздохи.
Перерыв был недолгим, но за это время Зур’дах разглядел странную штуку в руках у безрукого, что-то вроде двух прозрачных сфер, заполненных…песком?
— Что это? — спросил он у ближайшего к нему гоблиненка.
Тот на него посмотрел как на идиота.
— Как что? Ты что, не знаешь? Это же часы…
Удивление его было искренним.
— А для чего они?
— Время они меряют, — ответил другой гоблиненок, а потом добавил первому, — Ты сам когда попал сюда вначале тоже не знал, что это такое, так что нечего умничать.
А потом уже пояснил Зур’даху:
— Видишь, — показал он пальцем на часы возле однорукого, — Когда песок пересыпается полностью вниз — значит пора, значит время вышло. Тогда Тар’лах переворачивает часы, понял? Получаются одинаковые промежутки.
Значит, одинаковые промежутки? У них в племени таких не было. Во всяком случае он не видел, может, конечно, у шамана и были…
Зур’дах кивнул, хотя не понял, на какие промежутки делится время: сами они в племени и так инстинктивно ориентировались, сколько времени прошло. Просто знали — и всё. Точно так же было и в Подземельях с Драмаром.
— Я, кстати, Дур’ах. — протянул он руку.
Второй гоблиненок засмеялся.
— Че смешного? — оскалился второй, — Твое имя не лучше. Сопляк с одним кругом, у меня их хотя бы два.
Теперь резко погрустнел уже второй, и отвернулся. Что значило имя его он не знал — не все гоблинские слова были ему понятны, видимо языки все же немного, но отличались.
— Зур’дах.
Поговорить им не дали.
— Подъем, дохляки! — разнесся по площади голос однорукого, — Камни в руки — и за работу.
Один за другим, дети похватали камни и на вытянутых руках удерживали над головой. Толку от подобного занятия Зур’дах пока не видел никакого. Чем это им поможет? Вот если бы их учили драться на копьях, или мечах, — это да.
Усталость в этот раз пришла еще быстрее. Пот тек по лицу, но вытереть его было невозможно. Зур’дах заметил, как у некоторых детей начинают подрагивать ноги. А через пару мгновений появились первые упавшие. Руки уже горели, но терпеть еще было можно.