— У мерзкой псятины не только нюх хороший, но и слух что надо: они за две сотни шагов могут нас услышать, если захотят, — тренер встал и прошелся, — Не стоит создавать себе проблемы на пустом месте, Дах.
— Ладно…
— Пора бы уже тебе смириться. Сколько лет живешь уже тут? Пора поумнеть. Да, ты был свободным и стал рабом, как часть детей. Такая жизнь — не самая плохая уже просто потому, что она у тебя есть. Нам с тобой, в отличии от этих мальцов, хотя бы на Арене сражаться не надо.
— Тьфу… —сплюнул Дах-надсмотрщик в ответ на эту речь.
Он хотел едко заметить, что Тар’лах так говорит только потому, что родился рабом, но понял что это будет слишком, — тот обидится.
— Ладно, я успокоился, — сказал он спустя пару минут напряженного молчания, — Что с детьми? Как думаешь, когда их начнут выставлять на бои?
— Ну, во-первых, они пока даже близко не готовы. Если мне каждую неделю будут подкидывать новичков, то срок подготовки растянется, а во-вторых…я надеюсь что мне дадут хотя бы два года, как это делали всегда. А так…их сейчас растерзает любой зверь в Яме. Я уж не говорю про отсутствие навыков и слабую тренированность.
— Вечно тебе достаются самые маленькие… — сказал Дах.
— Я хотя бы их подготовлю нормально, не то что другие…у моих хотя бы выживаемость в Ямах больше.
Дах кивнул. Это было правдой. Прошедшие жесткие тренировки Тар’лаха чаще выживали в тяжелых боях.
— Единственное что может заставить Айгура раньше выпустить детей в бои — это успехи. Если этот чернорукий будет показывать слишком хорошие результаты, то это риск, что в Ямы он отправится первым. Все-таки, чем меньше бойцы — тем больший интерес они представляют, и тем больше денег приносят Хозяину.
С этим ничего поделать оба не могли.
— Увы…
Глава 90
Когда Зур’дах проснулся, то у него на миг возникло ощущение, будто проспал он целый день — настолько тело было разбитым. Однако, он с удовольствием проспал бы еще столько же. Вот только никто ни ему, ни остальным этого не дал сделать: однорукий колотил в небольшой гонг, стоящий у самого входа в казарму.
Этот звон ускорял пробуждение в десятки раз.
Зур’дах вскочил.
— Подъем, подъем!! Отдохнули уже! Встаем!
Казалось, Тар’лах испытывал особое удовольствие колотя по этому гонгу. Впрочем, едва поднялся последний гоблиненок, он сразу прекратил это.
Кайра от бессилия оперлась о его руку.
— Что, тоже все болит? — спросил Зур’дах.
Она кивнула.
Когда гоблиненок поднялся, то и сам понял, что болит каждая мышца, каждая связка — казалось, что даже кости болели.
— А ты как? — спросила Кайра.
— Лучше чем вы. — Зур’дах посмотрел на Тарка и Саркха, которые тоже еле двигались, морщась при каждом движении.
А не слишком ли нас нагрузили? — подумал он.
Часть других детей тоже пребывала в таком состоянии, однако, однорукого это совсем не смущало.
— Сейчас расходитесь и бегать будете, — уверенно заметил он, — За мной, у нас новая тренировка.
Зур’дах громко вздохнул, кто-то тихо выругался, кто-то сплюнул на пол, а Кайра сильнее привалилась к нему, ища опору. Впрочем, Тарк тоже схватился за него.
— Ноги… — протянул он с болью в голосе.
Дети потянулись за одноруким, немного беспорядочно и медленно.
Выйдя из казармы, они пошли в другую сторону от предыдущей тренировочной площадки.
В общем, однорукий оказался полностью прав. Зур’дах не знал как так, но через сотню шагов идти стало намного легче, а еще через двести — и вовсе всякая зажатость в мышцах прошла. Даже Кайра перестала на него опираться. Правда, как тренироваться даже в таком состоянии — гоблиненок не представлял.
Остановились они минут через пять перед большой площадкой. На ней стояло с полсотни огромных мешков, размещенных на равном расстоянии друг от друга.
Зур’дах спросил стоящего рядом мальчишку что это, — тот пояснил, — это, оказывается, наполненные каменной крошкой тренировочные снаряды, на которых дети отрабатывают удары.
У края площадки лежала куча тряпья.
— Так, сейчас мы разминаемся. Небось мышцы у вас все еще болят? Сейчас мы это поправим. Повторяем за мной.
Последовала серия растягивающих движений, которые за наставником повторяли дети.
Поначалу было больно, но понемногу кровь разгонялась по телу, и стало намного легче двигаться.
Закончив разминку, однорукий указал на ту самую кучу тряпья.
— Так, малышня, берем и наматывает это на руки — вы уже знаете что делать, покажите новеньким.