Пару минут понаблюдав, тот пошел дальше. Почему-то именно Зур’даха он невзлюбил с первой же встречи. Отвечать тем же было бы глупостью, поэтому гоблиненок просто постоянно сохранял бдительность, не давая застигнуть себя врасплох. Это напряжение внутри мешало как попыткам вызывать Баланс, так и тренировкам тьмы.
За казарму чаще всего приходила к нему Кайра. Одна. В такие моменты Зур’дах забывал, что она ему когда-то сильно нравилась и они оба сидели молча и глядели вдаль, на другие строения и на смутно видневшийся вдали Разлом.
— Страшное место… — сказала Кайра, — указывая на Разлом, — как смотрю на него, так прямо холод пробегает по всему телу.
Она обхватила себя руками.
Зур’даху страшно не было. Возможно, окажись он прямо над Разломом — да, но отсюда он видел только клубящуюся тьму, оказаться возле которой он хотел.
Пришлось соврать.
— Да, есть такое… — вздохнул он.
— Мне здесь не нравится…особенно это… — она дернула рукой за рабский ошейник.
Несмотря на то, что он больше не натирал, как в первые дни, ошейник постоянно ощущался невидимой удавкой, готовой начать душить в любой момент.
— Мы все равно не можем убежать. — ответил Зур’дах, который часто думал об этом, и не раз слышал разговоры мальчишек о побеге.
Невозможность этой затеи была очевидна всем.
— Я знаю! А еще я знаю что там, в подземельях, страшнее…
Да, страшнее. — Мысленно согласился гоблиненок.
А потому они утыкались в потолок, разглядывая своды пещеры.
Иногда, особенно в такие моменты, Зур’даху хотелось показать Кайре что он умеет, похвастаться — сжать ладонь, вызвать сотни и сотни песчинок тьмы и увидеть удивление в ее глазах. Однако, каждый раз он сдерживался.
Нельзя, нельзя!
Если она узнает — потом узнает и Тарк, а потом и Саркх и другие. Нельзя!
— Оооо… — протянул будто из ниоткуда появившийся молодой надсмотрщик, — Какая парочка!
Чем вызывал легкое смущение как Зур’даха, так и Кайры.
— А теперь живо к остальным! Сидят тут, в потолок смотрят.
Дети подскочили и направились в сторону казарм.
После этого они разошлись в разные стороны не сговариваясь. Это было естественной реакцией.
В другие разы молодой надсмотрщик просто становился возле сидящего Зур’даха и говорил:
— Рисунков маловато — бездельничаешь, да?
Гоблиненок в таких случаях молчал. Потому что если говорить или отвечать, этот молодой надсмотрщик только распалялся и начинал осыпать оскорблениями «бесполезных», «ненужных» детей, которые сидят на шее у Хозяина.
Впрочем, Зур’дах заметил, что он докапывался не только к нему, но и к другим детям — почти всегда к тем, кто искал хоть какого-то уединения.
Единственный, кто в ответ насмехался над молодым надсмотрщиком, был Маэль:
— А тебе то что? — фыркал он.
— Ты вообще обычный, где твои круги?
На этих словах надсмотрщик бледнел — это, очевидно, было его больной темой.
— Вон Дах как мы — сильный, а ты? — Слабак. — Маэль показывал язык.
Плетка в руках надсмотрщика начинала шевелиться.
— Ты не такой как мы, мы — особенные, а ты — просто псина. Гав-гав! — Маэль становился будто на четыре лапы и начинал лаять.
— Да я тебя! — цедил взрослый гоблин сквозь зубы и не удерживался.
Свист плетки — и на спине мальчишки вспухала полоса от удара.
— Сильнее, сильнее! Ты вообще бить умеешь? Могу научить.
Эти выходки Маэлю обходились в несколько десятков ударов, зато говорил он вволю, и всё, что хотел. Он уже понял, что в иерархии надсмотрщиков этот — находится в самом низу. Но вот остальные получать зазря плетью не хотели, поэтому только ухмылялись, глядя на это представление, но сами в нем не участвовали.
Кожа у всех детей была крепкая, а у Маэля с его четвертым кругом так и вовсе по жесткости как дубленая кожа животного, именно поэтому надсмотрщик и бил сильно. Он знал, что значительных повреждений мальчишке не нанесет.
Пожалуй, именно во время этих сценок Зур’даха и стал проникаться симпатией к этому странному мальчишке. Все-таки, смотреть на него безучастно было нельзя. В этом царстве скуки и тренировок он был единственным, кто действительно выделялся. Тем не менее, он по-прежнему с ним не разговаривал.
Зур’дах стал ещё осторожнее с занятиями тьмой. Приручение шло своим чередом. Сначала паук ел только с ладони, потом позволил дотрагиваться к себе, а потом, потом уже и спокойно ползал по телу гоблиненка, гоняясь за каплей тьмы. Это был явный прогресс.
Сложнее было другое-выманивать паучка без капли тьмы. Зур’дах подползал к трещинам в полу и ждал пока тот появится.