— Если это всё, то можешь идти и не беспокоиться. Только дурак оставит Тьму без присмотра.
Старик еще раз откланялся и мысли его сменили направление. Теперь его Хозяин был вновь достоин того, чтобы называться членом Рода, а значит и слушаться его…не зазорно.
Сила решала всё. Теперь перед ним стоял совершенно другой Айгур. Айгур культиватор Четвертой Ступени, Культиватор, который освоил Материализацию Тьмы — и такому Хозяину можно простить все его слабости.
Тем более, — подумал старик, — Мнение Айгура о возвращении домой всегда может измениться, или…его можно будет перебить. Главное,что теперь Айгур из изгнанника вновь стал ценным челном рода. Четвертая Ступень — это существенная вспомогательная боевая мощь для любого Рода.
А вот Айгур, оставшийся в комнате, был мрачен. Его волновала пыльца.
Без пыльцы он не сможет прогрессировать во тьме, только знать об этом другим не стоило. Без пыльцы он не сможет получать удовольствие от новых состояний Познания Тьмы, которые переживал. И, самое главное — без пыльцы он не сможет выходить на связь с богиней.
Дроу вышел на балкон и взглянул на Разлом. Втайне от старика он ходил туда медитировать. Место было отличным. Вот только тьма тут была…слишком агрессивной… Слишком непредсказуемой…Слишком живой….
Праматерь….Айгур мечтательно вздохнул. О должен добыть пыльцу, чтобы вновь увидеть ее. Он должен сделать всё, чтобы заслужить ее доверие, доказать свою преданность, и стать… Эмиссаром Праматери.
Прогресс в Тьме был очевиден. Гоблиненок не знал где его потолок, и когда он в него упрется, но скоро Зур’дах смог удерживать перед собой три капли тьмы, и по желанию делать из трех одну, но большую.
Любая попытка увеличить еще больше каплю Тьмы в размерах закономерно приводила к головной боли. Но гоблиненок уже знал, — перетерпев боль он сможет спрогрессировать. Он терпел. Это был единственный ему известный способ тренировки тьмы и на время Зур’дах продолжил их. Пытался увеличить как размеры капель Тьмы, так и их количество и дальность использования — пока она по-прежнему ограничивалась одним шагом.
Зур’дах за то время, как между ним и Прожорой образовалась связь, — будто сжился с ним. Ни одна тренировка Тьмы без паучка не обходилась. Теперь почти всегда гоблиненок скармливаля капли Тьмы, с которыми экспериментировал, питомцу. Это в самом начале он просто сбрасывал Капли Тьмы в щели пола. И, как он думал сейчас, этим видимо и привлек тогда Прожору.
Паучок…он рос быстро. Очень быстро. Всё из-за постоянной кормежки Тьмой.
На крыше их казармы Прожора устроил себе охотничьи угодья. Небольшой участок крыши был облеплен черной липкой паутиной…Сплетенной из тьмы. Хорошо хоть туда никто не лазил.
Паука Зур’дах теперь ощущал даже когда был на тренировках или во время сна, даже если он был в сотне-другой шагов от него. Проникнуть в сознание Прожоры стало совсем легко, достаточно лишь мысленного усилия — и он оказывался внутри. Теперь он уже не боялся более детально исследовать мысли и воспоминания паука. По крайней мере те, что он показывал — потому что в некоторые области доступа у Зрудаха не было.
И чего гоблиненок не увидел в воспоминаниях паучка, так это других его собратьев, будто он был один-единственный такой.
Размеры Прожоры неуклонно росли. И чем больше он становился, тем больше требовал тьмы. Пока что с его потребностями Зур’дах справлялся легко. Паук из размера около ноготочка, вырос практически до трех фаланг пальца.
Интересно, — думал Зур’дах, — А у него есть предел роста?
Узнать это можно было только опытным путем.
Но скоро произошло кое-что, что напугало гоблиненка до усрачки. Прожора привычно сел на его руку и…вдруг растекся черным пятном, которое вдруг превратилось в силуэт паука. Прожора будто стал чуть выпуклой татуировкой на его руке.
Зур’дах с широко раскрытым ртом смотрел на это, и оно не укладывалось в его голове.
Любой бы заметил подобный силуэт, он явно проступал даже через его черную кожу. Слишком заметно.
Что делать? Как его вернуть обратно? Он же не останется таким навсегда?
Зур’дах нырнул в сознание паука, и как мог донес до него свою мысль. Тот, казалось, поворчал и из плоской татуировки вновь стал прежним, объемным пауком и пополз дальше по телу гоблиненка. Будто ничего не произошло.