Она-то и оказалась самой большой проблемой. Руки Наставника выделывали этим оружием что-то невероятное. Движение были непредсказуемые. А плеть казалась живой. Она бросалась на Зур’даха, пытающегося обороняться, словно злющая, шипящая змея, и рассекала сначала воздух, а затем и тело гоблиненка то в одном, то в другом месте, оставляя глубокие кровоточащие порезы.
Наверное, это его основное оружие, или любимое, — подумал Зур’дах. Потому что ничем другим с такой ловкостью черный гоблин не орудовал. Только плеть в его руках становилась чем-то недостижимым и смертоносным. Она двигалась легко и свободно, будто не подчиненная никаким законам — она была продолжением его руки. Впервые гоблиненок ощутил, что не может защититься и спрятаться за копьем. Он сразу понял, что ни один блок, уворот, прыжок, или удар навстречу не поможет. Его достанут везде. В любом месте этой тренировочной площадки.
Это было отвратительно, потому что Зур’дах ощущал полную беспомощность. Однако всё равно пытался привыкнуть, просчитать движения этого неудобного оружия.
Нужно было постоянно следить за кончиком кнута, жалящим словно хвост скорпа, и ни на миг не терять из виду. И одновременно с этим всё тело гоблиненка рефлекторно напрягалось, ожидало удара, который неизбежно следовал. И это напряженность в теле еще больше ему осложняла бой с Наставником.
— Почему так сложно? — падая на пол выдохнул Зур’дах после очередной тренировки. Тело было истерзано хлыстом, везде алели порезы, — глубокие, но неопасные. Зато они болели, жглись.
Старший Наставник рассмеялся в ответ на вопрос, а потом резко посерьезнел.
— Скажи, Зур’дах, чем отличается хороший боец от…уникального?
— Кругом, силой Крови?
— Это тоже. Но если встретятся два равных, что тогда?
Зур’дах застыл, не зная что ответить.
— Я тебе отвечу — стилем. Тот боец, который обладает своим, уникальным стилем, всегда победит.
Гоблиненок непонимающе поднял голову.
— Вы все, вся ваша группа разучивает одинаковы движения, и в целом вы все двигаетесь похоже. Предсказуемо. В вас всех однорукий вкладывает одинаковую базу. Это не хорошо и не плохо. Так надо, потому что невозможно заниматься каждым ребенком отдельно, тем более…что большинство из них и не стоит времени, затраченного на них.
— Однорукий всех учит владеть копьем и кулаками. Это действительно универсально. Это подходит для большинства. Копье удобно как против монстров, так и против разумных тварей. Оно дает таким недорослям как вы возможность держать достаточную дистанцию, чтобы вас не сожрали. Но! Далеко не каждому подходит это оружие. Я владею всеми видами оружия…но…хлыст….с хлыстом я могу всё, а почему?
— Почему?
— Потому что я его чувствую, это МОЕ оружие. Я могу делать с ним всё, что хочу. Так и некоторые из вас чувствуют копье, а некоторые — нет. Кто-то наверняка лучше бросает копье, а кто-то в ближнем бою лучше использует. А кому-то лучше подошел меч или вообще дубина, возможно кто-то превосходно метает кинжалы. Никогда не узнаешь, пока не попробуешь. Но…возможности у всех детей проверять это нет. Однорукий хорошо учит только двумя вещам — кулаку и копью. Смотри.
Черный гоблин умолк, чуть присел в странную боевую стойку и завел назад руку с хлыстом. Время будто бы растянулось, замерев в ожидании.
Миг — и воздух пронзили сотни свистящих ударов хлыста. Звенящие от опасности, они могли спокойно оторвать палец или разорвать шею в клочья. Тело черного гоблина было подобно натянутой тетиве — каждый раз напрягалось до предела и выстреливало убийственным ударом. Затем следовал кратчайший миг расслабления и вихрь смерти раскручивался снова. И всё это на чудовищной скорости. Зур’дах вообще не мог спрогнозировать куда тот будет целиться и нанесет удар.
Черный гоблин закрутил целый водоворот из ударов хлыстом, которые наносились так быстро и в такие разные точки, что сливались в какой-то узнаваемый черный силуэт, изготовившийся в атаке. Песок площадки взмывал вслед за ударами, скручиваясь в небольшие водовороты и переплетаясь между собой.
Зур’дах сглотнул. Это было мало того что опасно, так еще и по особенному красиво.
В какой-то момент Старший Наставник просто замер и через секунду весь поднятый песок стеной рухнул обратно на пол.