— Ну что? Маленькие бойцы. Теперь уже вас можно так называть. Вы прошли несколько сложных боев, и теперь… — он хмыкнул, — Ваша стоимость в глазах других Хозяев Ям возросла. Все ошибки и промахи мы разберем по приезду. Теперь же…вам осталось самое важное — то, за чем мы и приехали — получить метки.
Теперь их вывели наружу и они наконец смогли вновь вздохнуть не душным воздухом Ям, наполненных кровью и потом, а просто…душным воздухом. Потому что дроу, людей, нелюдей и гоблинов вокруг была просто тьма. Людей, правда, меньше всего.
За ними пришел тот самый старый дроу, который спускался и звал их на бои. Он теперь осмотрел всех детей и повел вместе со Старшим Наставником в одно место, которое напоминало и кузницу и кожевную мастерскую одновременно. По пути к их небольшому отряду присоединился Варгус. Он был молчалив и не проронил ни слова.
Внутри очереди не было. Но прежде чем войти в пышущую жаром кузницу, они вошли в пристройку. Там сидел древний с виду дроу, а возле него — совсем молоденький, корпевший над кипами бумаг.
Дроу, который вызывал их на бой, отдал все бумаги с результатами боев, а Варгус продиктовал имена каждого ребенка и их Владельца, Айгура.
В итоге они с листом плотной бумаги и тем же старичком-дроу прошли внутрь, в «кузницу меток». Как понял Зур’дах, сопровождающий их дроу должен был следить за тем, чтобы нужные метки были нанесены на нужного гоблиненка и чтобы никто не вздумал хитрить.
Внутри стоял неимоверный жар, запах раскаленного металла, кожи, и просто вони. Чем-то это место напоминало то, где наносили рабские клейма у Айгура.
В ряд на каменной подставке лежали штыри-клейма с символами на конце. Вот черепа, причем разных размеров, вот перекрещенные клинки, вот сломанные.
— Не каждые смертельные бои оцениваются одинаково. Чем крупнее череп — тем сильнее был твой противник. Условно их делят на пять, — решил объяснить Старший Наставник, пока они ждали дроу, который должен был поставить метки.
— А у меня какой череп? — просил Зур’дах.
— У тебя второй. — палец черного гоблина указал на клеймо.
Немного. Всего лишь второй по размеру. — понял Зур’дах.
— Ну, кто тут у нас? — вышел из-за перегородки одноглазый дроу, у которого отсутствовала половина зубов. Гоблиненок впервые видел такого уродливого дроу. Обычно они были…хищно красивы. Этот же…был словно насмешкой над ними.
— Начнем с этого. — толкнул одного из мальчишек Варгус.
Сначала метки поставили тем, кто прошел обычные бои.
Зур’дах заметил, что каждая заготовка кроме того, что раскаленная, еще и горит странным голубым пламенем, а в момент прижигания кожи «кузнец» окутывает ее концентрированной тьмой. Так символ получался черным до невозможности.
И наверное, — подумал Зур’дах, — Такую метку вывести невозможно.
Раздавалось раз за разом шипение горящей кожи, вскрики детей и запах…неприятный запах. Миг, — и очередной символ черепа или меча появлялся на внутренней части предплечья.
Пришла и очередь Зур’даха.
— Так… — дроу в перчатках взял разгоряченное клеймо, — Измененная рука, не люблю такие…пробить ее будет сложновато, но возможно. Будет больно, гоблинский выродок. Приготовься. Можешь кричать. Мне крики даже нравятся.
Дроу ухмыльнулся остатками зубов и хохотнул.
Он какой-то ненормальный! — понял Зур’дах, глядя в его единственный безумный глаз, который вращался вправо и влево. Дроу крепко зафиксировал руку Зур’даха и гоблиненок понял, что вырваться из этой хватки не сможет.
— Что ему? — спросил он старого дроу сопровождающего.
— Два черепа, первого и второго размера, и две обычных победы.
— Ща сделаем.
Через мгновение боль пронзила руку Зур’даха. Давно уже его измененная кожа не ощущала ТАКОЙ боли, будто своим клеймом и сгустком Тьмы дроу прожигал ее до самой кости. Скорее всего, так оно и было.
— Не волнуйся, крепость кожи не потеряется, но шрам останется, — хмыкнул тот, ставя очередную метку. Ставил ровно. В ряд.
Зур’дах прикинул, что таких меток на одну руку может влезть больше сотни…если конечно очень плотно ставить.
Маэль в тоже время хвастливо показывал тем из детей, кто прошел обычные бои свои метки-черепа.
— Красивые, да? А у вас таких нет.
— Раньше, прошлым поколениям, ставили просто линию — шрам за успешный бой. За поражения не ставили. — вдруг сказал Старший Наставник, будто вспоминая какое-то давнее время.
Он с какой-то ностальгией и странным выражением лица наблюдал за процессом нанесения меток.
Странно, но Зур’дах так и не увидел на руках Наставник ни одной метки. Но об этом ни разу не спросил.