Ну и подавитесь, — думал Саркх, — Не нужно мне ваше общение.
Особенно обидно было то, что даже Тарк и Кайра наотрез отказались разговаривать с ним прежде, чем он расскажет им что же он рассказал такого о Дахе и всех казненных. На что он просто ответил, что Хозяин во время казни всё сказал: дроу казнены за предательство, а гоблины — за попытку побега.
Удивило то, что однорукий его оберегал всю эту неделю — тот, кто должен был наоборот, позволить другим сделать с Саркхом что они хотят. Но нет, для однорукого правила были важнее всего — поэтому ни один мальчишка из группы не задирался к нему. Саркх ведь видел, что и Зур’дах, и в особенности Маэль, явно хотели поймать его и поколотить. По глазами видел. Но возможности не было — однорукий не позволял. Еще Сакрх приберег информацию о том, что однорукий всё знал о Дахе и компании тех надсмотрщиков. Возможно, однорукий понимал, что Саркх не мог подслушивать Даха и одновременно с этим не знать, что друг ему всё показал и рассказал — а значит в случае, если донести на него, то и его могут казнить. Поэтому и оберегал его от драк. Но в этом Сакрх не был уверен.
Саркх стоял в стороне, на краю тренировочной площадки, и смотрел на остальных сидящих кругом и рассказывающих друг другу о прошедших боях. Даже когда их группа вернулась после боя, всех ринулись поздравлять с тем, что они выжили. Всех — но не его. Зур’дах метнул злой взгляд, Маэль ухмыльнулся, а Кайра с Тарком просто покачали головой.
Саркх тогда просто сплюнул и пошел подальше от казармы и от всей этой компании. Он не хотел никого из них ни видеть, ни слышать.
Мысли вернулись против воли к родной пещере, к матери, к отцу. Отцу, который ходил к матери Зур’даха. Потом в голове возник образ собственной матери, которую он ненавидел, и которая вымещала уже на нем всю злость за измены отца. А потом он вспомнил избиения, во время которых вымещал свою злость на Зур’дахе и, надо сказать, с удовольствием. Это был какой-то бесконечный круг ненависти, который завершился смертью всех от Предка, которого Охотники…почитали.
Но даже сейчас ненависть внутри Саркха никуда не делась. Стало только хуже. Пусть внешне Саркх и вел себя спокойно, но он то знал, какую злобу испытывает глядя на Зур’даха…и Маэля, его дружка. Кайра его разочаровала, она ему нравилась…но чем дальше, тем меньше.
Дураки! — сплюнул Саркх, — Все они были дураки в племени. Сдохли. Так им и надо! Только старый Драмар что-то понимал.
Как бы не недолюбливал Саркх старика, он понимал: если б не тот — все они бы погибли. Даже если бы не в родной пещере, то точно по пути в Подземелье. Впрочем, выжили ведь не все. Он с большим трудом вспомнил маленькую Каю, Кракха и Дракха, и Инмара, лица которых стирались из памяти.
Неделя.
Ровно столько времени Зур’дах с Маэлем ждали возможности поймать Саркха одного. И это получилось. После первого боя однорукий перестал так сильно опекать Саркха и мальчишкам оставалось лишь проявить терпение и выгадать момент.
— Попался, дружок. — зашел слева Маэль, отрезая дорогу к бегству.
Зур’дах, тем временем, рванул к Сакрху, заламывая руки; в рот воткнул кляп уже Маэль.
— Сейчас будешь отвечать на вопросы. Кивни, если понял.
Саркх кивнул.
— Так, — сказал Зур’дах, — Следи, чтобы он не кричал; чуть кричит — сразу затыкай рот.
— Понял.
Через секунду кляп выдернули изо рта.
— Кха…кха… — уроды! Что вам нужно⁉
— Ты прекрасно знаешь. Давай, выродок крысиный, рассказывай: про Даха, про то, что тебя выспрашивали — выкладывай всё.
— Пошел ты…кха….
— Нет, Саркх, так не пойдет — за плохой ответ будет удар.
Зур’дах крепко держал Саркха и тот, хоть и пытался вырваться, — но не мог. Руки гоблиненка были Измененные и удержать Саркха, с его третьим кругом, было легко. Именно поэтому держал он, а не Маэль — тот мог попросту не удержать предателя и весь план бы провалился.
— Еще раз спрашиваю — что рассказал ублюдкам дроу? За что Даха казнили? А?
— Не скажу. Сейчас нас увидят и вас накажут. Уж я расскажу однорукому как вы меня вместе били, — на лице мальчишке возникла гаденькая самодовольная улыбка.