Как-то он совсем упустил то, что песчинка не выныривает из воздуха, из ниоткуда, а формируется под его мысленным усилием. Именно он и придает ей форму песчинки.
И десятки раз наблюдая за формирующимися песчинками он понял это. Увидел.
Вот оно, — мысленно воскликнул он.
Разреженная тьма настолько незаметная и несформированная, что в момент «вытягивания» песчинки лишь кажется, что она возникает из ниоткуда. Вот только попытка управлять разреженной туманной тьмой ни к чему не приводила. В своем природном состоянии она не подчинялась ему.
Но ведь можно управлять пылинками, я видел как это делали дроу! А что если я попробую иначе?
Вызвав очередную песчинку тьмы, он мощным мысленным усилием попытался раздавить ее обратно. Секунда. Другая. Третья…по лбу потек пот, а в висках застучало.
Бам!
Крохотный взрыв распылил вокруг песчинки пыльцу Тьмы. Зур’дах сразу же попытался взять ее под контроль. И это получилось.
Последующие попытки подтвердили это. Только создав песчинку и распылив ее, он смог управлять получившимся крохотным облачком тьмы. И это уже напоминало то, что делали дроу-стражи. Однако, больше чем просто передвигать облачко взад-вперед-вверх вниз, — он не мог. Даже форму облачку придать ему не получалось.
Получилось и спрятать облако тьмы. Достаточно было толкнуть его за пределы его контроля, и оно впитывалось в окружающую тьму, будто его никогда не существовало.
Интересно… — подумал Зур’дах и продолжил эксперименты.
Прорывом стало то, что в Яме получилось совершить обратный процесс — расформирования Тьмы. Он довольно быстро научился раздавливать песчинки в туман, а потом собирать обратно. Пока только это, но даже так — это было нечто новое. Раньше он так не умел.
Успехи в Тьме чуть притупили внимательность. Да, он по-прежнему выбирал уединенные места, смотрел, чтобы поблизости никого не было и старался управлять одиночными каплями тьмы; но это не было гарантией, что обладающие отличным зрением гоблины или дроу не заметят этого.
— Так вот какие у тебя секреты, Зур’дах. — раздался справа от него голос.
Противный, мерзкий, довольный голос. Голос Саркха.
Зур’дах обернулся, холодея от ног до головы. Однако, тело сработало быстрее головы. Он рванул в ту же секунд к мальчишке, который ухмыляясь хотел убежать обратно во двор. Это было ошибкой Саркха. Не нужно было подавать голос. Нужно было просто уйти.
Гоблиненок догнал его — просто потому, что оказавшись в четырех шагах от него использовал оцепенение, заставив застыть того столбом.
Но, несмотря на грозный вид, Зур’даха Саркх его почему-то теперь не боялся. Он был….доволен как никогда.
— Значит ты умеешь управлять тьмой? Да? Давно? Вот дроу будет интересно об этом узнать.
Зур’дах в этот момент держал мальчика за горло, позволяя говорить. Тот даже не пытался кричать, понимая, что его просто заткнут.
— И что теперь? А? — довольно оскалился Саркх, — Теперь тебе конец, Зур’дах. Дроу узнают об этом…и…может тебя и не казнят, может пустят на куски. Неважно. Ты проиграл. Такой сильный и такой тупой.
Саркх расхохотался.
А Зур’дах мрачнел с каждой секундой. Избивать Саркха бессмысленно. Зур’даха просто отправят в Яму, но едва выпадет возможность — Саркх всё расскажет. В этом гоблиненок не сомневался — слишком уж много ненависти в торжествующем взгляде Саркха.
— Что? Не знаешь, что делать? А ничего. Отпускай — и я пошел.
Саркх прекрасно осознавал, в какую ситуацию загнал Зур’даха. В безвыходную.
В животе гоблиненка похолодело. Он растерялся.
Убить? — вдруг мелькнула неожиданная мысль у Зур’даха, — Но тогда сразу поймут, что это я сделал. Мы тут одни. Мало ли кто видел как он сюда уходил.
Гоблиненок оглянулся кругом, ища свидетеля и…этот беглый взгляд заставил Сракха сжаться от дурного предчувствия. Он вдруг понял, что играет с огнем.
— Стой…ты же не…
Казнят его дроу, или просто будут пытать — Зур’дах не знал. Но что хорошего конца для него не будет — это он знал точно. Гоблины — рабы, и владеть тьмой они не должны и не могут. На этом дроу строили свою силу и власть. На исключительном владении тьмой. А тут он со своими странными способностями. Реакция может быть любой, кроме положительной.
— Зур’дах? Что тут у вас?