В следующую секунд Маэль закричал.
— Тренер! Тренер!
Однорукий обернулся. Маэль дернул головой Зур’даху, как бы говоря, — пора.
В то же мгновение гоблиненок ощутил себя вместе с Прожорой. До этого момента паук просто держал за шею Саркха, который почти пришел в сознание. Но теперь…теперь надо было начать душить мальчишку.
Меньше доли секунды думал и решал Зур’дах. В голове пронеслось всё: старые обиды, Подземелье, Драмар, Кая, поимка дроу, Дах и…казнь. И только потом осознание того, что выжить и рассказать про тьму Саркх не должен. Иначе…
Души…
Команда вышла дерганной, неуверенной. Но эта неуверенность была только у него. Прожора подобных эмоций не знал. Он только видел врага, которого нужно убить и понятную команду хозяина.
В ту же секунду лапы Прожоры сдавливали мальчишку и он начал задыхаться. Зур’дах это видел будто своими глазами. А для паука это было совершенно безэмоциональное действие, будто он поймал насекомое в своим сети и ждет, когда оно издохнет.
Зур’дах сразу отрешился от паука, потому что он не хотел видеть и чувствовать это. Не хотел видеть чужую смерть. Не хотел так близко видеть это.
— Там Саркху плохо!!! — заорал Маэль так, чтобы слышали все, — Он страшно дергается и задыхается. Быстрее, быстрее! Однорукий!!!
Дважды однорукому повторять не пришлось. Он рванул туда, куда указал Маэль, а за ним рванули все те дети, что были перед казармой и на тренировочной площадке.
Когда через шесть-семь секунд все они оказались на заднем дворе казармы и побежали в ее конец, где увидели дергающегося Саркха, лицо которого страшно посинело. Он задыхался. Выглядело всё ровно так, как и кричал Маэль.
Зур’дах сразу заметил тонкую черную полоску — лапу Прожоры. Тело его было спрятано внизу, в трещине.
Хоть бы однорукий не заметил!
Маэль кинул на него обеспокоенный взгляд. Он понимал — если за две секунды паук не убьет Саркха…то однорукий всё узнает из первых уст. Вообще всё.
Едва однорукий оказался возле мальчишки и приподнял его, тот громко всхрипнул и….как-то неожиданно умер. Черная нить исчезла. Прожора в мгновение ока спрятался.
Через их «связь» Зур’дах уже знал, что Прожора скрылся глубоко внутри трещины. Его там не найти.
Пару мгновений однорукий непонимающе смотрел на шею, на которой не было ни следа от удушья или следов схватки. Чистая гладкая шея. Потом он сразу взглянул в щель, причем глаза его в этот момент вспыхнули огнем Крови. Он видимо что-то заметил, но так и не понял, что это было.
Не найдя в трещине ничего, он вскочил и прижал палец к шее мальчишки. Его желваки заиграли от злости.
Дети застыли шагах в десяти не добежав. Они увидели явно безжизненное тело Саркха. Кайра громко вскрикнула. Тарк схватился за нее.
— Вы двое, — кинул он Маэлю и Зур’даху, — За мной.
Быстрым шагом он пошел прочь, а за ним оба мальчишки. Краем уха гоблиненок услышал из толпы детей.
— Так ему и надо…
— Тихо…
— А что, скажешь не так?
— Может он еще живой.
Остальное гоблиненок не услышал, потому что они практически бежали втроем. И Зур’дах даже знал куда. К костоправу. К дроу, который вправлял детям вывихнутые конечности и лечил переломы.
— Надеюсь, — зло прошептал однорукий, когда они оказались перед домом костоправа с открытыми дверьми, — Вы тут не при чем, иначе вам…конец. Сейчас мы все узнаем.
— Атхалан! Уважаемый Атхалан! Это срочно! — вскричал тренер.
Через секунду из дома выскочил….старый и очень массивный дроу, с крепкими руками и массивной челюстью.
— Ну чего тебе? Ко мне не срочно не приходят, однорукий, что тут у тебя? Перелом, вывих?
— Вот, — передал ему тело Саркха однорукий.
Костоправ на мгновение опешил.
— Ну и зачем ты мне труп притащил? Хм…совсем теплый…
— Затем, что я не знаю почему этот крысеныш сдох: эти двое позвали меня, сказав, что он бьется в конвульсиях и задыхается.
— И?
— Когда я прибежал так и было, но только я взял его на руки как он…
— Сдох?
— Умер. Да.
— Что ж, — сказал он входя внутрь, — Сейчас мы узнаем отчего этот мелкий гоблинский выродок сдох. Может, это была просто припадочная болячка. Такое с вашими тоже бывает.
— Вы! Стойте тут и ждите. — кинул им однорукий входя внутрь.
Мальчишки стали и ненадолго между ними повисло молчание.
— Зачем ты вообще мне помог? — спросил Зур’дах, спустя минуту.
— Потому что ты мой друг, — словно само собой разумеющееся ответил Маэль, а потом добавил, — А еще потому, что предателям одна дорога — смерть. Считай, что это было за Даха. Он был единственным нормальным надсмотрщиком.