На внешней стороне своей ладони он ощутил светляка. Тот сначала ползал, а потом просто сел на один из пальцев.
Зур’дах привалился к стене. Накатила дикая усталость, которая исходила именно из глаз. Где-то справа лежала многоножка, но его это мало волновало. Не сейчас, когда глаза так сильно болят.
Почти прямо возле убитой многоножки.
Все вокруг забрызгала ее зеленая кровь, которая уже начинала подсыхать и тошнотворно вонять.
Несколько минут, и тяжесть начала уходить из глаз.
Как ни хотелось Зур’даху подольше посидеть привалившись к стене еще, и подольше набраться сил, еще сильнее хотелось оказаться подальше от этой мертвой и дико вонючей твари. Теперь, открыв уставшие глаза смотреть на убитую тварь было до омерзения неприятно.
Гоблиненок перелез через нее, и пополз дальше. Несмотря на нахлынувшую после боя общую усталость, передвигался он бордо. Радость этой победы заставила собраться с силами и двинуться дальше.
Глава 20
Только убедившись, что отошел от мертвой твари на приличное расстояние, почти на сорок локтей, он приостановился.
Мертвая сороконожка осталась позади, там же остался и сопровождавший ее тело отвратительный запах.
Справа и слева были чистые стены тоннеля. Мальчик вздохнул. Все произошло слишком быстро. Он не успел даже по-настоящему испугаться. Впрочем, его новые глаза, как он уже понял, теперь давали ему неоспоримое преимущество в подобных схватках с прямолинейными насекомыми. Пусть и в этот, первый раз, пересекающиеся линии порой запутывали, а не помогали.
С такими здоровыми насекомыми, он ни разу не имел дела. К родной пещере обычно такие просто не добирались, уничтожаемые либо Стражами либо Охотниками. Сердце успокоилось, и Зур’дах, вытерев кровь многоножки с себя об стены, двинулся дальше.
Периодически он останавливался. Примерно каждые двадцать-тридцать шагов. Чтобы прислушаться к звукам в тоннеле.
Поводил ушами вправо-влево…Тишина.
Прислонился к стенкам тоннеля — никаких звуков. Ни шороха, ни стука.
Все-таки всегда оставался шанс, что уши услышат то, чего глаза не заметили…Пока еще не заметили…
С каждым ползком туннель расширялся. Таким широким и высоким он не был еще ни разу.
Пожалуй, — решил Зур’дах, — тут можно развернуться в полный рост.
Понемногу, он продвигался все дальше и дальше.
А вот сколько прошло времени он не знал. В этом тоннеле возникало странное ощущение безвременности, будто он находится в нем вечно, и ползет бесконечно долго неизвестно куда. Хотя гоблиненок знал, что это просто иллюзия.
Вдруг справа Зур’дах увидел проход идущий куда-то вбок.
С десяток мгновений он размышлял, а потом осторожно заглянул туда, предварительно вытащив светляка наружу. Легкий свет озарил этот участок тоннеля. Ничего опасного там он не увидел. Однако, тоннель вел в сторону и уже одно это ему не нравилось.
Вперед? Или свернуть?
Нам же сказали, что ход все равно приведет к пещере…
Страшновато было оставлять позади проход, из которого может вылезти какая-угодно тварь. Ведь теперь ему придется ожидать опасности и со спины.
Зур’дах замедлился. Теперь он передвигался бочком, держа в поле зрения пространство и спереди и сзади.
Какое-то время в тоннеле стояла привычная тишина, нарушаемая только его собственными шагами. Но вскоре гоблиненок что-то услышал. Он замер, напряженно вслушиваясь. Звук доносился спереди. Определенно.
Он вытащил кинжал и светляка. Теперь ширина тоннеля позволяла это сделать. Только макушка иногда задевала свод тоннеля. Совсем скоро он услышал странное хныканье. Оно раздавалось совсем рядом. Он приближался к источнику странных звуков.
Что это?
Всего через мгновение гоблиненок различил и плач. Это пугало, услышать детский плач в проходе, в котором детей кроме него не должно быть…
Зур’дах приближался с опаской, продолжая светить перед собой светляком. Жук, недовольный тем, что его так нагло выставили вперед, пару раз пытался вырваться, но гоблиненок держал его крепко и тот в конце-концов смирился со своей участью живого светильника.
Видел мальчик на пять-шесть шагов вперед, не дальше.
Тихое хныканье и поскуливание вместе с плачем усилились.
Зур’дах по звукам уже понимал, вот-вот должен показаться и тот, кто эти звуки издавал.
Через пяток шагов, в пределах освещенного светляков пространства, показался прислоненный к стене силуэт. Еще шаг, и он сумел рассмотреть такого же как и он гоблиненка. Тот, с расширившимися от ужаса глазами взглянул на него и на светляка руке. Плакать в этот момент он сразу перестал. От еще большего страха.