Он расслабился. И моментально тело ощутило….Баланс.
Вот оно.
Время стало текучим, плавным, медленным…другим. Он успевал. Не надо спешить. Он успеет.
Пока змея жрала добычу, вернее, переваривала он смог вернуть концентрацию в настоящее.
Отмахнувшись от парочки ударов, будто теряя силы, он сжался, напрягся всем телом, как изредка делал на тренировках. Только теперь в его голове стоял образ срывающейся в атаке змеи.
Сейчас!
Глаза увидели маленькую брешь в обороне противника. Место, удар в которое клинки заблокировать не успеют. И понятно почему подобное место появилось, — теперь тело Зур’даха напоминало сплошной порез, и пусть от жестких, прямых атак он уходил, но по касательной его задевало постоянно, — противник инстинктивно перестал его так сильно опасаться как вначале. Зря.
Тело Зур’даха будто что-то с силой вытолкнуло. На миг вспыхнули Кровью глаза, копье на мгновение стало продолжением тела. Оно стало пастью змеи. Совсем как он ощущал себя секунду назад.
Дзинь! Дзинь!
Мечи лишь беспомощно отскочили от копья. Там была вложена такая мощь и направленность удара, что оно пронзило руку противника, покрытую чешуей. Пробило до кости. Первое серьезное ранение в их бою.
От резкой боли гоблин выронил один из клинков и едва успел отпрыгнуть.
А Зур’дах, тем временем, начал стелиться над песком арены. Он ощутил, что не обязательны стойки, не обязательны правильные приемы. Важно видеть цель. Видеть направленность удара.
Змея поползла вперед, ощущая внезапно возникшую опасность. Инстинкты — всё для животного. Без них оно не выживет ни дня. А сейчас…сейчас глаза ничего подозрительного не видели, но ощущения кричали об опасности.
Дерьмо! Опять!
Зур’дах попытался совместить. Он сейчас заходил справа к противнику, словно стелился по песку. Еще бы! Потому что одновременно с этим он полз прочь с места своей охоты. По-настоящему полз.
Противник встряхнул раненой рукой и, убедившись, что двигать ей может, двинулся обратно к выроненному клинку.
Гоблиненок хотел бы и атаковать, и помешать ему. Но в этот момент там, в другой реальности, произошло нечто важное. На змею. На него напали.
Огромная тень метнулась с небес, атакуя змею. Чудом первая атака прошла мимо. Большая крылатая тварь с острыми когтями, — инстинктивный страх змеи вновь взмыл в небо, а змея заскользила прочь. Скорее, под защиту деревьев. Вот только до них было далеко.
Погоня не длилась долго. Через пару мгновений последовала новая атака. Вот только в этот раз змея поняла, что ей не уйти и она должна принять бой. Прямо тут. На своей территории, до того как тварь вновь поднимется в небо. Сжавшись пружиной, она выстрелила в противника.
Тот попытался отогнать ее смертельно острым клювом и когтями.
Одновременно с этим, Зур’дах нанес удар копьем. Он ощутил как правильно двигается тело, — совсем как змея, — и продублировал в реальности атаку. Совмещать атаки и тут, и «там» было единственным возможным вариантом выжить и выиграть бой.
Бам!
В этот раз противник уклонился.
Змея повторно атаковала. Не давая пернатой твари взмыть. Атаковала в крылья.
Гоблиненок провел три мощные атаки. Три рывка с одновременным применением Крови, он что-то такое тренировал с Наставником, вот только сейчас все было иначе. Вообще по-другому. Такой мощи в копье Зур’дах никогда не ощущал. Ему казалось, что это копье просто невозможно заблокировать, от него невозможно увернуться, убежать. И если первые два атаки взрослый гоблин отбил, то третью, в ребро — пропустил.
Пасть вгрызлась в крыло, оторвав кусок. И змее едва не размозжили голову острым клювом.
Получается!
Копье пробило ребро и вошло глубоко внутрь. Для подобного боя рана более чем серьезная. Противник вскрикнул и выронив клинок зажимал рану рукой.
Несколько атак — и змея, изранив крылья, умудрилась наконец-то обвиться вокруг шеи крылатой твари. И начала сжимать и сжимать. Душить до смерти. Эту добычу нужно было убить. И тварь не могла навредить змее ни своими острыми когтями, ни мощным клювом. Верткую и прилипшую к телу змею было невозможно достать.
Зур’дах плыл над песком ощутив, несмотря на боль от ран по всему телу — легкость. Плавность. Будто Баланс слился с каким-то новым пониманием, новым знанием. Прожив кусок жизни змеей, он постиг что-то небывало. То, что можно применить в бою.
Реальность сошлась воедино. Он был тут, на Арене, и больше нигде. И перед ним был раненый, но не сдавшийся противник. И он бросился в атаку. С одним мечом.