— Мне?
— Да, эта посылочка, а вернее подарок — для тебя.
Варгус нахмурился. Эти слова ему совсем не понравились.
— Возвращаясь к вопросу о Безымянных — варианта два. Либо у них внизу всё так плохо, что понадобилось больше Практиков, неважно каких, либо…либо какой-то род, который следит за тем, что происходит с Праматерью выпустил ограниченное количество каторжников.
— При чем тут Праматерь? — недоуменно спросил управляющий.
— Кто такие Безымянные? — ответил вопросом на вопрос Хозяин.
— Преступники, обреченные на лишение имени и на вечную добычу кристаллов. — ответил заученную формулировку Варгус.
— Это официальная версия, но те, кто в Роду, как я, знают правду — меня не раз пугали, что отправят в Черные Шахты. А знаешь, как они выживают — обычные преступники, без способностей к тьме, — там, где и я бы сдох, окажись сейчас? Знаешь, почему в них прорастает тьма?
— Может, потому что они находятся в ней много лет, и их тела привыкают и изменяются? — Варгус, несмотря на то, что много всего знал, о каторге имел скупые сведения.
— Не поэтому, Варгус. Спустившиеся туда преступники принимают в сердце Чернопрядца…и отрекаются от собственной воли, имени, сущности — и этот процесс не повернуть вспять. Они куклы. Именно поэтому пытать их было бесполезно — они не скажут ни слова. Они — фанатики. И именно поэтому они называются Безымянными, а не потому, что их лишают имен дроу. Кстати, те, кто не пускают Чернопрядца в Сердце — погибают. И поэтому их можно использовать для добычи Черных Кристаллов.
— Бред. Они бы тогда не слушались нас. Если ими управляет Чернопрядец — он бы не занимался тем, что добывал кристаллы для дроу.
— Ты мыслишь как смертный. Логика подобных существ другая: они получают силу уже от одного того, что частица их в живом существе, и чем больше таких «носителей», тем сильнее они. Те, кто не работают в Черных Шахтах — тех убивают Надсмотрщики, и Чернопрядец это понимает. Поэтому и заставляет своих кукол работать, а единственная задача Рода — следить за тем, чтобы никто из Безымянных не выбирался наружу.
Варгус слушал Хозяина затаив дыхание — он этого не знал.
— И как ты думаешь, кто главный враг Безымянных, слуг Чернопрядца, Первопредка дроу? Кто?
— Пра…матерь?
— Дошло наконец. А у меня в руке, — Айгур взял коробочку и достал из нее кристалл, — эссенция паучье Крови, где находится крохотная частица Праматери.
— Так вот зачем…
— Вот зачем на тебя напали, старик! Чтоб не допустить использования паучьей эссенции.
— Паучья эссенция?
— Выжимка из ядер пауков. — отмахнулся Айгур.
— Использования? — переспросил Варгус, — Но использовать паучьи ядра…это ведь что-то переработанное из них…запрещено!
— Ты повторяешься, старик, «это запрещено», «то запрещено». Всем давно плевать на запреты. Мир изменился. И ты это сейчас и сам поймешь.
Варгус сделал шаг назад.
— Не бойся, мой старый слуга, — искренне улыбнулся Айгур, — Ты только спасибо скажешь.
В тоже мгновение сотни тонких нитей тьмы материализовались из воздуха и буквально распяли старого дроу, подняв в воздух.
— Не…не надо. Чтобы вы не хотели сделать…не надо…это будет неправильно…
— Тсссссс… — приложил палец к губам Айгур и сковал тьмой рот слуги, — Пора послужить на старости жизни Праматери.
Старик задергался и вновь попытался вырваться, но тьма его не слушалась. Его подавляла сила Айгура, которая просто перехватывала любые попытки контроля над тьмой. Слишком большой разрыва между ними был. Целых две ступени.
— Старик, ты совсем не понимаешь, какая это Благость, служить ей. Не сопротивляйся.
Щелчком пальца, Айгур разрушил верхушку кристалла и в тоже мгновение воткнул в рот слуге, жестко фиксируя рукой его голову.
Миг — и черно-красная внутренность кристалла — паучья эссенция — начала вкручиваться в тело Варгуса, которое тут же скрутило жесткой судорогой. Все мышцы зажались, а дыхание прервалось.
— Ничего, старик. — погладил Хозяин его по голове, — Скоро всё закончится.
Через секунду он осторожно опустил тело Варгуса на пол и с тем начали происходить необратимые изменения тела и психики.
Айгур не знал, что тот чувствовал, мог лишь представить. Драуки были для него загадкой. Оставалось надеяться, что Превращение пройдет успешно.
Превращения заняло почти три часа. На какое-то время Айгур даже подумал, что старик умер — его тело лежало неподвижно, а сердце не билось. Однако в какое-то мгновение тело прошило судорогой и Варгус выгнулся, сделав глубокий и резкий вдох.