Он ожил. Зашевелил рукой, ногой, дернулась шея, открылись глаза.
Айгур облегченно выдохнул. Не было никаких гарантий, что старый слуга переживет Превращение.
— С пробуждением, Варгус.
Глаза дроу смотрели будто в пустоту. В какую-то неведомую даль.
— Мне. Нужно. Время. — будто прошипел управляющий и закрыл глаза. — Я еще не принял Наследие.
Айгур молча кивнул и сел в кресло, ожидая, когда всё закончится. Предстоял первый сеанс связи с Джэулем через драука.
Процесс затянулся и Айгур успел порядком заскучать. Но в какой-то момент он ощутил, что на него смотрела дико опасная тварь. Очень опасная. Инстинктивно, в руке Материализовалась Тьма.
Варгус неслышно и незаметно встал на ноги и рассматривал всё вокруг, будто видел в первый раз.
— Всё по-другому. — сказал тихо старый дроу, — Новые ощущения…я чувствую всё иначе. Я слышу биение твоего сердца. Твой страх. Нет. Ты уже не боишься.
Сердце Айгура действительно вновь билось по-прежнему. Спокойно. Приступ страха был мимолетен.
— Я стал… — Варгус с места подпрыгнул метра на два вверх, — Сильнее. Быстрее. Совершеннее.
— Конечно, стал, — кивнул Айгур, — А ты боялся.
— Я не знал, какой дар получу. — неожиданно сказал старик, — Вы были правы…Я не понимал, кто такая Праматерь. Я увидел частицу ее благодати. Она теперь всегда со мной.
Странная полубезумная улыбка расплылась на лице управляющего.
— И тьма… — он вытянул руку, над которой сформировалось облако тьмы, — Ее контроль и понимание улучшилось…я теперь ее чувствую…как живую субстанцию…чувствую ее скрытую волю…невероятно…
Айгур встал.
— Теперь ты готов связаться с Джэулем?
— Теперь — да. Только прежде этого, нанесите на меня Метку. Нечего заставлять ждать Праматерь. Каждая капля Тьмы может стать решающей.
Хозяин вытащил ритуальный кинжал и приступил к нанесению Черной Метки.
После прибытия Зур’дах долго молчал, хотя Маэль пытался его разговорить, как и Кайра с Тарком, но на него что-то накатило, какое-то странное состояние полутранса. Впервые он увидел настоящий бой и кучу трупов. Трупов дроу. Остальные дети, которые были с ним, как-то притихли. Старший Наставник сначала запретил им что-либо рассказывать остальным, а потом подумал и понял, что это невозможная просьба. Когда такое количество детей видели происходящее, кто-то да обязательно проговорится — какими наказаниями ни угрожай.
— Потом расскажу всё, — отмахнулся от Маэля гоблиненок, который вспоминал и прокручивал мгновение за мгновением увиденный бой.
Этот бой почти перекрыл случившееся на турнире и жизнь змеи, которую он пережил в последнем бою. Но это было временно.
Тьма решала в бою всё. Она могла остановить любого, она могла даже останавливать летящие стрелы и копья. Зур’дах сжал кулак, вокруг которого инстинктивно сгустилась тьма, и сразу разжал. Надо было быть осторожнее.
Прожора требовал еды и гоблиненок создал пару капель, накормив паука. Рядом ходил, следя за остальными детьми, Маэль.
Наконец их позвали спать и дети хлынули внутрь казармы. Все устали.
Зур’дах заходил одним из последних, и даже когда лег не мог почти час-другой уснуть, а когда уснул, то резко проснулся вскрикнув.
— А!
— Что такое? — рядом проснулся Маэль, а может и не только он.
Зур’дах не ответил. Он смотрел в пустоту перед собой. Прожора сжался в руке до боли. Такого раньше не было. Впервые питомец проявил эмоции, причем такие яркие и сильные, что даже их отголоски захлестывали гоблиненка, заставляя сердце колотиться как бешеное. Кровь внутри бесконтрольно крутилась, а глаза потемнели до непроглядной тьмы.
Паучья кровь будто ожила.
Враг! Враг! Враг!
Мысли Прожоры буквально били по сознанию, причем это были легко различимые слова.
Опасно! Опасно! Опасно!
Теперь уже и сам Зур’дах ощущал что в пещере что-то произошло. Что-то неправильное и нехорошее. И единственное, что ему хотелось — это спрятаться куда-то подальше и не высовываться. Будто за ним, да и вообще за всей пещерой следила не одна пара глаз. И подобное ощущение у него возникло впервые. Ощущение бесконечной и вездесущей опасности, будто рядом поселилась ядовитая и злая тварь, готовая разорвать его в любой момент.
— Всё…нормально… — сглотнул Зур’дах и соврал, — Это всё из-за нападения…
— Нападения? — переспросил Маэль.
— Да…сейчас расскажу…
Рассказывал Зур’дах лишь затем, чтобы перебить чудовищное чувство страха и ощущение неусыпных глаз, следящих за пещерой.
И за всю ночь это неприятное ощущение никуда не исчезло, как и бешеная ярость Прожоры.