Он точно умер.
Зур’дах не понимал, почему в нем поселилось это чувство вины. Ощущение, будто он просто бросил того мальчика умирать, будто мальчишка сейчас встанет, очнется, и идти сам не сможет, будет звать на помощь, проклинать его. А помочь-то теперь некому.
Поначалу мысли никак не переключались на что-то другое. Однако, чем дальше он отходил, тем больше его начинали волновать возможные реальные опасности. Сейчас он шел в полный рост, — высоты тоннеля хватало. Постоянно возникало непреодолимое желание развернуться и посмотреть, все ли там в порядке, но гоблиненок старался противится ему.
Шаг за шагом время вновь начало растягиваться. Тоннель казался бесконечным. А обе многоножки и сам мальчишка чем-то произошедшим давным-давно. И вообще, произошло ли, или привиделось? Но засохшая слизь на теле тут же убирала все сомнения прочь. Произошло. Все было на самом деле.
Ступал Зур’дах тихо и осторожно. Назад теперь не оглядывался. Только прислушивался.
Сколько еще идти до другой стороны он не знал. Внутреннее ощущение времени, присущее каждому гоблину от мало до велика, — куда-то исчезло.
Там, в родной пещере, каждый, если и сомневался, всегда мог определить время по растениям, насекомым, окружающей среде. А тут…
По ощущениям, несколько часов Зур’дах точно уже брел. Или даже больше. Если учесть все вынужденные и невынужденные остановки, драки, отдых, то может и больше.
После часа пути, Зур’дах приостановился. Уже долгое время он поддерживал один темп и не снижал его. Но сейчас…
Совершенно внезапно появилось необъяснимое ощущение.
Сначала он не мог понять, что это за странный, тревожный холодок, волнами пробегающий по спине.
Холодный ветер подул?
А потом Зур’дах понял. За ним следят! Преследуют! Да так тихо, что он и не заметил.
Он застыл.
Оглядываться, или нет?
Уши напряглись. Кинжал и так был в руке, готовый к схватке.
Надо было продолжать идти боком, — укорил он себя, — так бы я заметил опасность сразу.
То, что тварь позади опаснее сороконожек чувствовалось каждым волоском тела, которые встали дымом от напряжения и страха.
Бежать?
Как далеко он убежит? И скоро ли появится выход?
Зур’дах не знал.
Мысли в голове мелькали сменяя одна другую, и он просто шел, не останавливаясь. Боялся, что как только остановится, на него накинется та тварь позади.
Это стойкое, неприятное ощущение, что где-то позади, за его спиной, кто-то крадется, не покидало его.
А еще…еще внутри него зашевелилось…что-то в крови. То, что он почувствовал в бою с многоножкой. Что-то знакомое, и теперь родное. Паучье.
Черные, блестящие глаза, много глаз, смотрящих на мир через него изнутри, из тьмы.
Паук.
Однако, Зур’дах знал, — это не тот паук, которого стоит бояться, этот паук теперь часть него, пусть и ощущается чем-то отдельным. Он не навредит. Это было понятно. И этот паук показывался уже второй раз, и сейчас он занервничал.
Значит сзади что-то действительно опасное, опаснее всего, что ему встречалось прежде!
Зур’дах еще долго не решался бы ни обернуться, ни убежать, но дунуло ветерком, как от движения тела достаточно крупного существа, и он…инстинктивно оглянулся.
Глаза включились, все это время они словно сами по себе отдыхали, а теперь сразу пространство разделилось на мелкие прямоугольники, да и само зрение привычно изменилось, детали всего вокруг, стали четче, резче.
Гоблиненок в мгновение увидел линию, которая шла от существа к нему. Вернее, будущая линия движения которая чиркнула перед глазами, предупреждая.
А уже в следующий миг к нему рывком метнулся силуэт, и два горящих желтым глаза. Гипнотические глаза, заставляющие добычу застывать в немом оцепенении.
Змея!
Хорошо, что расстояние между ним и существом было десяток шагов. Тварь двигалась зигзагообразно.
Бежать!
Не возникало ни одной другой мысли в мозгу. Только эта.
Бежать! Бежать! Бежать!
Тело отдавало только этот один приказ. Бежать как можно быстрее.
И Зур’дах рванул. Изо всех сил. Как не бегал никогда прежде. Потому что такой опасности, в родной пещере не было и быть не могло.
Тело хотело выжить любой ценой. И не быть сожранным этой тварью, которую он даже и не рассмотрел толком.
Пол мелькал перед глазами.
Теперь рассмотреть, куда он бежит и что там впереди было невозможно. Просто вперед. Что дальше — неважно. Куда — неважно. Просто бежать сломя голову.