Наблюдая через Прожору за другими частями пещеры, он ждал. Ждал, когда к нему вернутся силы. Потому что наблюдать за тем, как остальные тренируются, спарингуются, а он сидит немощным — было жутко неприятно. Кроме того, ему хотелось ощутить в своей руке копье. Сжать его, взмахнуть им. Ощутить, что он снова боец. Ему надоело ходить будто он немощный старик. Ни пробежаться, ни прыгнуть, ни использовать Кровь. Иногда от бессилия хотелось аж скрипеть зубами.
Но Зур’дах прекрасно понимал, что обычный гоблин от подобных ран и ядов какие получил он, либо сдох бы, либо остался бы инвалидом. Это он, благодаря активно работающей Крови и смеси ядер, восстанавливался бешеными темпами. Кровь приходилось использовать с осторожностью из-за сильной боли, но Старший Наставник говорил,что это необходимо делать, чтобы выздоровление шло скорее.
После первых проверок, проведенных алхимиком, Наставник сообщил Зур’даху, что он потерял больше половины круга и теперь у него было чуть меньше седьмого. Но Зур’дах это и так знал, увидел с помощью своего зрения на коже руки.
Доковыляв до площадки, Зур’дах сел. Сейчас там спарринговалась Кайра, Тарк и часть их группы. Другая часть уехала на очередные бои. Глядя на Кайру он видел ее…другую, новую, не ту, которую он знал во времена племени. Теперь она казалась ему не просто симпатичной, а даже красивой, по своему. Потому что изредка вспоминая маму, он понимал, — красивее ее никого он не видел. Даже женщины-дроу, которые мелькали в Ямах на Боях…не дотягивали. Мысли о матери больше не приносили резкой боли. Это было пережито и стало частью него. В отличии от редких мыслей о Кае, которые всегда приносили с собой боль и чувство вины за то, что ему не хватило навыков и сил спасти ее. Иногда ему казалось, что он единственный, кто помнил о ней — те же Кайра и Тарк забыли, словно ее никогда и не было. С другой стороны они и не присутствовали при ее смерти. Только он видел этот кошмар… и только он помнил свое пробуждение Крови. Но они не вспоминали и о Драмаре с Инмаром.
Он вздохнул и перестал думать.Наблюдая за передвижениями бойцов, он погрузился в странное созерцательное состояние, когда в голове нет никаких осознанных мыслей и мозг просто фиксирует происходящее.
Через какое-то время его сознание, усыпленное привычной картиной движений бойцов и звуками родной тренировочной площадки, с криками однорукого, провалилось куда-то далеко.
Невероятная немощность навалилась на Зур’даха. Сначала он даже не понял, что вновь произошло раздвоение реальности, а подумал, что просто уснул.
Первые мгновение он не мог сориентироваться. Покачал головой. Руки-ноги начали понемногу подчиняться ему, вот только он с запозданием понял, что полз. Причем это не было телом насекомого или животного. Он видел руки…вернее, ручки…совсем маленькие…человеческие.
В колени врезались острые растения.
Ребенок попытался встать. Это было почему-то очень сложно сделать. Тем не менее, он раз за разом пытался встать — это было очень важно. Получилось попытки с двадцатой. Увы, ничем помочь телу, в котором оказался, Зур’дах не мог. Он понимал, что всего лишь наблюдатель, пусть и проживающий момент жизни.
Ребенок шатаясь встал и осмотрелся вокруг. Позади себя он увидел жилища, самые обычные, сделанные из дерева и сухих растений. Вокруг было удивительно светло. А впереди росли высокие-высокие деревья. И если для владельца тела это была привычная картина, то Зур’дах с какой-то неожиданной радостью рассматривал всё это. Потому что когда он переживал жизнь насекомых, всё было совсем иначе.
Вдруг ребенок заметил бегущую к нему женщину. Огромную, человеческую.
Через секунду до Зур’даха дошло, что это не она огромная, а он совсем мелкий. Она что-то ему кричала, очевидно его имя. Вот только этого языка гоблиненок не понимал.
Как только женщина добежала до него, то подхватила с земли и показала что-то предостерегающее в сторону гигантских растений. А затем начала понемногу укачивать. Ребенок очень быстро уснул, а Зур’даха почти сразу выдернуло из этой «жизни».
Ребенок….человеческий… – медленно прожевал мысль Зур’дах, — Не только насекомые и животные…
К нему резко вернулись звуки, оглушившие на пару мгновений. Он вновь осознал себя возле тренировочной площадки: кричал однорукий, а парочка детей отрабатывали удары по мешкам.
Похоже, – подумал Зур’дах, — Меня выбросило ненадолго.