Ту-дум!
Жук.
Ту-дум!
Пчела.
Ту-дум!
Змея.
В его душу впечатывалась вся жизнь каждого существа ЦЕЛИКОМ. Впервые. Воспоминания жука становились его воспоминаниями. Навсегда. Теперь они были неотделимы.
Он продолжал драться.
А душу сотрясали жизни насекомых одна за одной.
Бам бам!
Зур’дах отклонил жвалы очередного членистоногого существа, которое метило в Маэля.
Руки гоблиненка двигались очень быстро. Он теперь сразу наносил смертельные удары, если это было возможно. Времени на игры и на красивый бой просто не было. Остальные действовали также.
Ту-дум!
Очередная жизнь впаивалась в душу.
Зур’дах ощущал, что душа его расширяется. Становится полной, цельной, будто раньше там чего-то не хватало.
— Зур’дах, всё нормально? — окликнул его Маэль.
— Да… — сказал словно находился в прострации гоблиненок.
Он видел всё, что происходит вокруг, и двигался так же ловко, вот только мозги его были в другом месте. Он видел как сзади, чуть прихрамывая, плелись за тройками бойцов раненые.
Теперь, изнутри, арена казалась еще огромнее, и это впечатление еще больше усиливали громадные трибуны и бесконечный гул от них.
На мгновение гоблиненок застыл. Они справились с двумя десятками членистоногих тварей, а с паукоподобной покончила группа взрослых гоблинов-бойцов. И они сейчас направлялись к ним. Правда, осторожно — решетки, выпускающие тварей, могли открыться в любой момент.
Ту-дум!
Теперь душа принимала воспоминания убитых детей. Тех самых, которых убил человек в сером, используя голубой луч силы. Он заново пережил их боль, их смерть, он снова на мгновение стал ими. А потом…потом они стали Зур’дахом.
Я — это они, а они — это я.
Эта простая мысль всё ставила на свои места.
На какое-то короткое время противники закончились, а новые еще не дошли до них.
Именно в это время гоблиненок ощутил, что время неуловимо меняет свой ход. Он видел, как развеваются волосы Кайры, медленно перекатывается песок на полу Арену, куда-то утекает кровь убитых, медленно вздымают руки и кричат на трибунах, а кровавый шар вверху мигает. И всё это происходило очень медленно. Маэль моргнул — и его ресницы опускались будто целую вечность.
Зур’дах сделал вдох. Долгий вдох. К этому времени каждая жизнь вписалась в душу, стала неделимой частью его. И тут до него дошло, что чего-то не хватает. Чего-то важного. Всё остальное было лишь подготовкой к этому.
Воздух вокруг звенел от напряжения, в голове была тишина, а его рука напряженно сжимала копье. Он мог разглядеть вспыхнувшие огнем глаза бегущих к ним бойцов другого Хозяина.
Не хватало одной жизни. Первой.
Зур’дах сделал медленный шаг и будто провалился в бездну.
И в следующее мгновение очутился на верхушке скалы.
Гоблиненок старался не выпускать реальность Арены, но это было невозможно — погружение оказалось слишком сильным.
Он оказался в теле….ребенка, вернее подростка. Сидящий на скале неожиданно заговорил будто сам с собой.
— Первое воплощение. Только тут я успел прожить достаточно долго.
Первое воплощение…
Подросток лет пятнадцати встал.
— Я знаю, что увижу себя сам.
Рядом вспорхнула птица и села на руку подростку.
— Сказать надо самое важное. Что же я не буду знать потом?..какие знания мне будут недоступны?.. — размышлял вслух человеческий мальчишка.
Не было ощущения чужеродности. Зур’дах из прошлого разговаривал с собой из будущего.
— Не важно где и кем я буду рождаться. Я всегда свободен от любых ограничений. Любая энергия подвластна мне. Нужно просто найти способ освоить ее. Он может быть разным, но основы везде одинаковы.
По щелчку пальцев перед подростком из воздуха возник сгусток тьмы.
— Тьма.
Еще щелчок пальцев и вспух огонек синей энергии.
— Свет.
Следующим щелчком Зур’дах поранил сам себя и из ранки вытянулась вверх и поднялась капля крови.
— Кровь. Кто овладел всеми тремя типами энергии, получает возможность понять и использовать Время.