— Ко мне! — будто зашипел ртом Зур’даха Прожора на неизвестном языке — Ко мне!
Настолько их сознания были близки и тесно связаны, что мысль паука смогла пробиться в сознание гоблиненка, и именно поэтому он понял слова чужого языка, которые произнес.
Луч продолжал давить, хоть напор и уменьшался. Вот только Прожора выбрасывал из себя невообразимое количество тьмы, которая перемалывала энергию, которая хотела убить Зур’даха.
Боль оглушала, мешала думать, вышибая любые мысли, и это была лишь часть боли. Весь ее поток ощущал именно Прожора.
Десять ударов сердца. Столько луч пытался прожечь тьму паука.
Пффф!
С шипением луч просто-напросто исчез, испарившись в воздухе, так и не сумев проникнуть сквозь тело Прожоры. Паук спас его от неминуемой смерти, от которой Зур’дах никак не смог бы защитится.
Зур’дах выдохнул. Боль пропала. Глаза болели. Сердце билось как бешеное.
Тук-тук! Тук-тук! Тук-тук! Тук-тук!
Тело Кайры, Тарка и Тали валялись мертвые, истекая кровью. В их телах были огромные дыры, через которые было видно черный песок арены. Маэль упал на пол и впервые гоблиненок увидел друга полностью потерянным, не понимающим, что происходит и что ему делать. Он дышал часто-часто, как выброшенная на берег рыба.
Но ничего не закончилось.
Оцепенение спало с арены, с бойцов, с народа на трибунах, с дроу бегущих к ней, и с сотни фигур в черных балахонах. После короткой заминки они как взбесившиеся рванули к нему.
Быстрее! Ко мне!
Зур’дах схватился за копье и принял боевую стойку. Вот только не понадобилось. Не добежав до него шагов тридцать, они выстрелили направленными лучами тьмы прямо в него. Лучи словно живые огибали других бойцов и устремлялись именно к гоблиненку.
— Вот дерьмо! — попытался отпрыгнуть в сторону Зур’дах. Не вышло. Один за другим, куски тьмы прилипали к нему, вернее…к Прожоре, который укрывал его тело.
Свои…части частей…части целого…
Прозвучавший в голове голос Прожоры менялся от слова к слову, становясь глубже, осознаннее. В нем прорезалось что-то древнее и могущественное.
Плюх!
Очередной луч вошел в Прожору, не нанося вреда. Это не было больно. Наоборот.
Плюх! Плюх! Плюх!
С каждым лучом тьмы Прожора раздувался всё сильнее, его тьма уплотнялась, а в сознании появились возникшие будто из ниоткуда воспоминания и мысли. Зур’дах ощущал как каждый луч внес частичку сознания. Всего одну мысль. Один приказ. Одну волю. И эта мысль-воля-приказ сливалась с Прожорой.
Время внутри Зур’дах снова замедлилось, сердце билось часто-часто, копье сжималось в руке. Маэль поднялся и, застыв, смотрел на Кайру с Тарком.
Сознание Прожоры трансформировалось, превращаясь в сгусток, слепок древней воли, которая вобрала в себя Прожору, которая выстроилась вокруг него и поглотила. Кроме того, каждое воспоминание Зур’даха, всё, что он знал, видел, умел — всё в момент стало частью сознание нового Прожоры. И это произошло быстрее, чем ошеломленный Маэль успел подхватить выпавшее из рук копье, вспомнив, что ничего еще не закончено. Другие группы никуда не делись, и они пойдут убивать их.
Я — часть целого. Я — самостоятельная часть. Я — Чернопрядец. МЫ — чернопрядец.
Паук каждую мысль озвучивал именно Зур’даху.
Малый — равен великому. Великий — равен Малому.
Большой в опасности. Малый должен спастись.
Гибель большого — не равна гибели малого. Гибель Малого — не равно гибели Большого. Гибель обоих — гибель целого.
Ты понимаешь?
Не уверен…
Тогда паук начала сопровождать слова короткими образами.
То, что раньше было Прожорой, — небольшим сознанием, с простыми мыслями и желаниями, — теперь было черной бездной с древним существом внутри, которое смотрело на него, прошивая взглядом насквозь.
Я — МЫ — ЧЕРНОПРЯДЕЦ. Часть великого. Мы должны спастись в этой форме.
В тот же миг ему передался образ мертвого существа, всё еще источающего огромное количество тьмы — существа, к которому присосались Восемь дроу, которые не давали ему восстановиться, а внутри него сидел Паразит — Праматерь, которая отнимала его силу, неуклонно ослабляя. Столетие за столетием. Она пожирала его Кровь и его Тьму.
Миг — и этот образ сменил другой.
Тысячи и тысячи осколков тьмы, частиц Чернопрядца, ни одна из которых не могла обрести достаточного уровня самосознания. Кроме одной. Той самой, которую привязал к себе Зур’дах — Прожора. Именно он и дал толчок к тому, чтобы эта частица стала чем-то большим, чем сгустком живой тьмы.