Но тела больше не было — и эту возможность у него отняли.
До этого момента он даже не осознавал, насколько сильно она нужна ему. Не просто тело, а вся, целиком.
По пути он отобрал у парочки стариков, балующихся крепкими настойками, их напитки. Это немного вскружило ему голову, разогнало подавленность, а потом сильно разморило тело, но душе совсем не помогло. Пил он очень редко, а потому захмелел быстро. В таком состоянии он и отправился домой. Где его застала жена. Один взгляд на нее, и его чуть не вырвало.
Сейчас она стала ему еще противней.
Ему хотелось завалиться просто куда-то в глухой угол и забыть обо всем остальном мире.
Происходящее воспринималось как сквозь мутную дымку. Жена что-то ему сказала. Он не отреагировал.
Но когда она посмотрела на него торжествующе…Ксорх вспылил, понял, что она уже давно все знала про Айру, по взгляду было видно. Она знала, а он не знал. Это бесило больше всего.
— Еще раз сука так посмотришь на меня, убью! Поняла?
Она кивнула. Но взгляд ее все равно оставался победным, надменным, торжествующим.
Она чувствовала теперь свое превосходство, теперь, когда Айры не было. Превосходство уже тем, что он остался один. Неужели она подумала хоть на миг, что это изменит его отношение к ней?
Однако еще один радостный оскал на ее лице прогнал весь хмель с головы Ксорха. Он не выдержал.
Охотник прежде не бил жену, но тут дал себе волю на полную. Оттаскал ее за патлы и поколотил как следует, чтобы помнила, и знала где ее место. Чтобы знала, что теперь у нее не останется и того малого, что у них было.
Ему стало легче. Но ненадолго.
Находиться в одном помещении с этой самкой он больше не мог, поэтому пошел куда-то на окраины. Где и завалился спать под большим камнем.
С каждым днем он напивался все больше, в основном настойками и зельями которые обладали подобным эффектом. Такого добра хватало у многих.
Допился до того, что даже проспал большой пожар который вспыхнул где-то на окраинах. Не сказать, чтобы это сильно помогало, наоборот, раздражение накапливалось, даже пить не хотелось, но он продолжал.
Так продолжалось почти неделю. Косрх бессмысленно бродил по окраинам наблюдая за изгоями. Может и бродил бы дальше, но случайно наткнулся на сцену, которая заставила его ненадолго очнуться и подумать о чем-то другом, кроме своего одиночества.
Какой-то смутно знакомый старик держал одного из Старших Охотников за глотку.
На мгновение Ксорх подумал, что слишком много выпил, такого просто не могло быть, что ему мерещится. Но как он ни тряс головой, сцена оставалась перед глазами и не думала никуда исчезать. Это была реальность, а не мираж навеянный питьем.
Ну-ка ну-ка, — подумал Ксорх и зашагал к ним навстречу, — Поглядим, что это тут творится.
Ждать обоим, старику и Зур’даху, пришлось немало. Прошло несколько часов, прежде чем на горизонте вновь появились Стражи, и два Охотника. Теперь, на поверхности, они увидели их заранее.
Мальчик занервничал и беспокойно заерзал на подстилке возле жилища.
— Не елозь, — кинул ему старик. — И никого не бойся. Никто тебе ничего не сделает.
Приблизилась четверка гоблинов и остановилась, не доходя десятка шагов до Зур’даха.
— Он? — спросил Старший Охотник у троицы позади себя, указывая на старика.
Те дружно закивали. Молодой Охотник выглядел помятым и подавленным, и ему явно было стыдно из-за того, что этот старик-изгой так его отделал что пришлось звать на помощь более сильного собрата.
— Старик, — обратился к нему Старший Охотник, — Не знаю как ты справился с ним, — он кивнул на молодого Охотника за своей спиной, — но эти фокусы больше не пройдут. Мне совсем не хочется бить тебя, поэтому просто отпусти мальца и пусть он получит заслуженное наказание.
Охотник поманил Зур’даха и тому на мгновение захотелось встать и пойти с ним. Все-таки, он не до конца верил в силы старика, даже несмотря на то, что он уже показал. Казалось, что ему просто повезло, что произошла какая-то нелепая случайность, и вот когда Стражи придут еще раз, он уже ничего не сможет сделать.
Гоблиненок сглотнул, и остался сидеть.
Десяток мгновений Старший терпеливо ждал.
— Что ж, — сказал он, — тогда не обижайтесь, если придется повалять вас в пыли.
Он сделал шаг к ним и тут заговорил Драмар.
— А как на счет его матери, — кивнул он в сторону гоблиненка. — Ее изуродовали и я что-то не видел ни тебя, ни их, — он указал на троицу за спиной Старшего, — наказывающих виновных.
— Старик, никто ни с какими жалобами к нам не обращался. Ни чья мать, так что нечего попусту сотрясать воздух.