Больше всего гоблиненок опасался, что паук внезапно вспыхнет. В отличии от мелких пауков, огонь внутри него сиял очень мощно и опасно.
Копье гоблиненка мелькало. Зур”дах старался бить как можно быстрее, надеясь на случайный удар. На таком расстоянии шанс попасть был велик.
После двух десятков ударов руки ни капли не устали: Поглощение новых ядер ощутимо прибавило ему выносливости.
Трижды он успевал блокировать удары паука, которые грозили достать его голову.
Ударить в ответ, он тоже успевал. Все его внимание поглотили движения, их танец; прыжок, удар, отскок, уворот и заново.
Гоблиненок прекрасно видел момент, когда тварь хочет подобраться поближе и просто вспыхнуть. Паук был взбешен, что не мог никак добраться до кусачей твари, поэтому начинал разгораться пламенем и все вокруг освещалось как от мощного светильника.
Хочет вспыхнуть!
Отпрыгнуть!
В такие моменты Зур”дах отскакивал на несколько шагов, сбивая ритм пауку. Он знал, что огневкам нужно некоторое время взорваться пламенем и если они этого не сделали — то наступало время передышки, чтобы вновь собраться. Он это не раз наблюдал в схватках с мелкими особями.
Глаза гоблиненка сами собой включились — цвета погасли и появились знакомые линии. Но едва глаза включились, тварь взбесилась и начала источать такую агрессию и ярость, что на мгновение своим натиском заставила гоблиненка уйти в глухую оборону. Он успевал отбивать удары и уклоняться — но на этом все.
Это заставило Зур”даха обозлиться.
Тварь! — почти зашипел он вслух.
Внутри вскипела не собственная ярость, а ярость крови, осознающей, что такая мелкая тварь должна перед ней пресмыкаться, а не нападать.
Странное ощущение легкости наполнило тело гоблиненка, и хоть быстрее он и не стал, но двигаться стало легче.
Он почти зарычал в ответ и смог наконец сам перейти в атаку, нападая на паука и одновременно уклоняясь от его лап. Все вокруг исчезло — только он и паук.
Удар.
Выпад.
Блок. Выпад.
Блок. Выпад.
Они нападали друг на друга и каждый раз удары Зур”даха приходились в конечности не пробивая их. Ни одной серьезной раны он не нанес. Гоблиненок стиснул зубы.
Пусть лапы паука и были крепкие, но что если…
Копье продолжало мелькать в воздухе, натыкаясь на плотные, покрытые жестким мехом лапы.
По ним бесполезно бить. — понял он.
И через секунду он случайно задел сочленение ноги и точно заметил как паук дернулся после этого удара, а ведь удар не был сильным.
Туда! Надо целиться туда!
Свою идею он тут же опробовал на практике.
Три удара просто в лапы для отвлечения внимания, а четвертый — в сочленения.
И вновь паук легко и почти незаметно вздрогнул.
Развить успех ему не дали — паук начал светиться сильнее, постепенно разгораясь.
Отскочить!
Через пару мгновений пытавшийся догнать его паук вспыхнул и сильная волна жара обдала его. Вокруг на стенах остались гореть сгустки выплеснутого пламени, часть их попала и на копье, но их оказалось недостаточно, чтобы оно зажглось.
Кажется, мне лицо обожгло.
Запоздалая вспышка боли в груди и руках подсказала — обожжено не только лицо. Резко и неприятно запахло паленой кожей и волосами. Боль от секунды к секунде нарастала.
Зур”дах рванул к уже потухающему пауку. Он понимал — раз тот вспыхнул, значит сможет выбросить пламя еще не скоро. Но тот и сам прыгнул на него, преодолев больше пяти шагов за раз.
Гоблиненок дернулся от неожиданности.
Вот срань!
Выпад!
Копье пронеслось в опасной близости возле брюха твари, задев лишь краешком. Однако и такой слабой царапины оказалось достаточно, чтобы брызнула кровь-пламя.
Паук зашипел совсем как змея и запоздало заклацал жвалами.
Зур”дах двумя выпадами удержал его на расстоянии. Успех его воодушевил и полуприсев он несколько раз попытался попасть в брюхо. Один раз задел — значит можно еще.
Он чередовал удары в сочленения ног и в брюхо одновременно уклоняясь от жестких и хватких лап паука.
Тот уже перестал обращать внимания на досадную царапину.
Однако, Зур”дах заметил, что в месте царапины шерсть паука начала воспламеняться и по тоннелю пошел смаленый запах.