Тарк покачал головой, а Саркх его поддержал. С надсмотрщиком у них не сложилось. Оба получали от него не один десяток ударов по спине. Может не сильных, но все-таки было обидно.
В принципе, Зур”дах был согласен с тем, что Дах неплохой гоблин, особенно в сравнении с одноруким, но просить его ни о чем не хотел. Боялся получить отказ и удар за подобную просьбу. И ещё старый гоблин мог его просто засмеять, ведь они тут бойцов готовят, а тут кто-то рисовать хочет…
Зур”дах уже даже представил, что именно так Кайре он и ответит.
Однако у Кайры, похоже, подобных сомнений не было. Поэтому она смело подошла к Даху и попросила мелков для рисования. Вернее, описала надсмотрщику какие именно камни ей нужны.
— Это для тебя? — переспросил он.
— Нет, — ответила она, — Для него, — и указала пальцем на Зур”даха, который всё это время прислушивался к их разговору, сидя на полу с Тарком.
Дах прищурился, задумался и ответил:
— Попробую найти.
Кайра, довольная, вернулась к ним.
— Видишь, он пообещал найти.
Саркх закатил глаза. Таркх пожал плечами. А Зур”дах просто засомневался, что Дах выполнит просьбу.
Гоблиненок ошибся. Надсмотрщик уже на следующий день принес с десяток мелков, только не черного цвета, как привык Зур”дах, а белого.
— Подойдут? — спросил Дах.
Зур”дах попробовал царапнуть на полу линию. Получилась ровная, четкая, белая. Мелки были хорошие.
— Да, — ответил он.
— Кайра сказала, что ты хорошо рисуешь — давай, изобрази что-нибудь. Поглядим, что ты можешь.
Часть детей заинтересовано подсела поближе – посмотреть. Вообще, они после случая с Турусом побаивались его, но сейчас рядом был Дах, так что опасаться было нечего.
Зур”дах сглотнул.
Он слишком давно не рисовал и, естественно, боялся, что у него ничего не выйдет, и по всей этой толпе детей пролетят смешки. Однако, через мгновение он взял себя в руки, ведь рядом была Кайра, и Саркх, который раньше смеялся над его рисунками.
Покрутив мелок в руке он задумался.
Кого нарисовать? Своих?
Через секунду он передумал.
Нарисую его. — решил он, глядя на Даха.
— Я нарисую вас. — сказал он Даху.
Брови надсмотрщика поползли вверх.
— Ты бы чего попроще попробовал.
Зур”дах покачал головой.
— Ладно, малец. Только сомневаюсь, что из этого выйдет что. Это тебе не крыс рисовать.
— Отойдите только на три-четыре шага.
Дах кивнул, а гоблиненок вздохнул и выбросил всё лишнее из головы. Пробно чиркнул мелками по полу и стал внимательно смотреть на старого гоблина. Пристально и неотрывно. От такого взгляда Даху стало не по себе. Любому неприятно, когда тебя разглядывают как под увеличительным стеклом.
Зур”дах смотрел на гоблина, а видел только линии, части лица: глаза, рот, дряблые, со складками щеки, уже давно опустившиеся, повисшие. Видел десяток крупных и сотни мелких морщин.
Да, — вдруг понял он, — Я стал еще лучше видеть.
Просто он не обращал на это внимание. Воспринимал как само собой разумеющееся. А сейчас он оценил ту кристальную ясность и четкость, с которой видели окружающий мир его глаза.
Запечатлев всё в голове, он размял пальцы и начал.
Линии чертились одна за одной, ложились на пол, а он ведь просто повторял что видел, просто перерисовывал. И уже после двух- трех линий он понял, — всё получится. В пальцах сразу появилась уверенность. Уверенность в каждой выведенной линии и черточке.
В этот раз он рисовал быстро и уже через десять минут рисунок надсмотрщика был готов.
— Всё? — спросил тот подходя, — Показывай, что ты там начер…
Слова застыли не произнесенными. Потому что Дах увидел изображенного себя. Таким, каким видели его остальные, себя со стороны – с мрачным, недовольным выражением лица и…постаревшим, уставшим и с вечно нахмуренным лбом. Он никогда особо не смотрел в собственные отражения: в воду, в до блеска надраенное оружие, и другие блестящие поверхности, хотя возможности были.
А теперь он увидел себя, и это ему не понравилось…
Он не ожидал от мальчишки ничего. Вообще ничего. Не умею дети рисовать да и всё, даже взрослые редко какие умеют, и редко какие любят. Он лишь у дроу видел реалистичные изображения, и больше нигде. А тут…
Если бы он не был свидетелем произошедшего, то ни за что бы не поверил, что ребенок, более того, гоблинский ребенок, способен на подобное.
Это дар, — понял он вдруг.
Остальные дети, собравшиеся в пяти шагах, подошли и изумленно сравнивали рисунок с Дахом. Смотрели на надсмотрщика, а потом на рисунок, и так по нескольку раз, убеждаясь, что разницы почти нет. Всё узнаваемо. Лицо было один в один.