Прогресс в Тьме был очевиден. Гоблиненок не знал где его потолок, и когда он в него упрется, но скоро Зур”дах смог удерживать перед собой три капли тьмы, и по желанию делать из трех одну, но большую.
Любая попытка увеличить еще больше каплю Тьмы в размерах закономерно приводила к головной боли. Но гоблиненок уже знал, — перетерпев боль он сможет спрогрессировать. Он терпел. Это был единственный ему известный способ тренировки тьмы и на время Зур”дах продолжил их. Пытался увеличить как размеры капель Тьмы, так и их количество и дальность использования – пока она по-прежнему ограничивалась одним шагом.
Зур”дах за то время, как между ним и Прожорой образовалась связь, — будто сжился с ним. Ни одна тренировка Тьмы без паучка не обходилась. Теперь почти всегда гоблиненок скармливаля капли Тьмы, с которыми экспериментировал, питомцу. Это в самом начале он просто сбрасывал Капли Тьмы в щели пола. И, как он думал сейчас, этим видимо и привлек тогда Прожору.
Паучок…он рос быстро. Очень быстро. Всё из-за постоянной кормежки Тьмой.
На крыше их казармы Прожора устроил себе охотничьи угодья. Небольшой участок крыши был облеплен черной липкой паутиной…Сплетенной из тьмы. Хорошо хоть туда никто не лазил.
Паука Зур”дах теперь ощущал даже когда был на тренировках или во время сна, даже если он был в сотне-другой шагов от него. Проникнуть в сознание Прожоры стало совсем легко, достаточно лишь мысленного усилия — и он оказывался внутри. Теперь он уже не боялся более детально исследовать мысли и воспоминания паука. По крайней мере те, что он показывал – потому что в некоторые области доступа у Зрудаха не было.
И чего гоблиненок не увидел в воспоминаниях паучка, так это других его собратьев, будто он был один-единственный такой.
Размеры Прожоры неуклонно росли. И чем больше он становился, тем больше требовал тьмы. Пока что с его потребностями Зур”дах справлялся легко. Паук из размера около ноготочка, вырос практически до трех фаланг пальца.
Интересно, — думал Зур”дах, — А у него есть предел роста?
Узнать это можно было только опытным путем.
Но скоро произошло кое-что, что напугало гоблиненка до усрачки. Прожора привычно сел на его руку и…вдруг растекся черным пятном, которое вдруг превратилось в силуэт паука. Прожора будто стал чуть выпуклой татуировкой на его руке.
Зур”дах с широко раскрытым ртом смотрел на это, и оно не укладывалось в его голове.
Любой бы заметил подобный силуэт, он явно проступал даже через его черную кожу. Слишком заметно.
Что делать? Как его вернуть обратно? Он же не останется таким навсегда?
Зур”дах нырнул в сознание паука, и как мог донес до него свою мысль. Тот, казалось, поворчал и из плоской татуировки вновь стал прежним, объемным пауком и пополз дальше по телу гоблиненка. Будто ничего не произошло.
Окончательно успокоился гоблиненок только когда попросил Прожору сделать так снова раз десять. И каждый раз тот легко возвращался в свою прежнюю форму. Теперь уже Зур”дах наоборот, воодушевился. Получалось, он может незаметно переносить паука на себе. Потому что тот мог проявиться в любом месте тела. Хоть под накидкой.
Нужно было дать команду пауку, указать на место куда ползти и…тот трансформировался в татуировку.
Зур”дах походил так с ним не один десяток кругов на заднем дворе, проверяя, будет ли Прожора послушно сидеть там, где сел. Всё было хорошо, тот будто присасывался намертво к коже.
Возможности паука позволяли гоблиненку смотреть его глазами, и этим он хотел воспользоваться. Несколько дней убеждал Прожору выйти за пределы пяти-шести строений, дальше которых тот не заходил. Сам ЗрУдах тоже не мог отходить дальше двухсот-трехсот шагов от казармы. Всё находилось в пределах этого расстояния, а что не находилось, - для того был надсмотрщик, который бы провел куда надо.
Почему -то покинуть пределы этих строений паук боялся. И тем не менее, он уступил просьбе своего кормильца. Первый раз, первый выход оказался самым сложным, паук порывался вернуться обратно, и тут уже Зур”дах своими мысленными импульсами его успокаивал. Очень уж он хотел заглянуть в жизнь этого казарменного городка и увидеть, что же находится там дальше, в других местах. Добрался Прожора и до стоянки гноллей, но надолго не задержался там, — слишком было шумно, да и интересовало Зур”даха кое-что совсем другое - судьба Сарика. Иногда об этом мальчишке, который не стал бойцом, он вспоминал, иногда забывал. Но всё же хотел убедиться, что с ним все в порядке. Найти, через глаза Прожоры среди большого количества детей-рабов Сарика было непросто. На поиски ушла почти неделя. Зато гоблиненок убедился — Дах тогда не соврал — Сарик жил вполне себе нормально. И не было в его жизни изматывающих тренировок, зато было другое. Другой вид рабства. Услужение. И, похоже, такая жизнь Сарика вовсе не тяготила. Никто его не бил, никто над ним не издевался, может еще и потому, что Сарик мог за себя постоять.