Всё это почему-то порадовало Зур”даха. Пусть Сарик и набросал ему несправедливых упреков и оскорблений, — та обида куда-то ушла, испарилась, — ведь всё было из-за Каи, из-за ее смерти, а Сарик всё же был ее родным братом.
А теперь…теперь у них двоих была совершенно разная жизнь, и скорее всего они больше никогда не пересекутся, — это гоблиненок понимал. Как только с Сариком стало всё ясно, с души словно огромный камень свалился, и в ту часть пещеры, где обитал его соплеменник Зур”дах больше не совался. Он продолжил обследовать другие части Ям.
Но это было менее увлекательно, чем исследовать тьму. Потому что в один из дней Зур”дах понял, что из капли можно сделать что-то другое.
Например иглу. Ведь капля всего лишь самая простая форма, а из нее можно сделать что угодно. Он уже свободно контролировал каплю и теперь, зная как работать с Тьмой, направил волевое усилие, заставляя каплю растягиваться, становясь тоненькой иглой.
Удерживать ее в таком состоянии оказалось в десятки раз сложнее, потому что Тьма так и норовила вернуться в изначальную форму Капли, но у Зур”даха была цель и он через головную боль пытался удерживать Иглу.
— Смотри как получается…интересно… — вслух сказал Прожоре Зур”дах, показывая иглу.
Паук понюхал получившуюся иглу, однако есть не стал. Он вообще будто теперь опасался созданной гоблиненком формы.
— Острая.
В тот же день Зур”дах удалось проверить иглу в деле. Он поймал небольшое насекомое.
И если капля Тьмы просто отпугивала насекомое, то Игла Тьмы проткнула пойманного жука насквозь.
— Да это же оружие… — прошептал Зур”дах, — Им и убить можно…
И в его руках Тьма могла быть смертельно опасной. Пусть пока только для мелких насекомых.
****
Саркх подслушивал. Это стало его навязчивой привычкой. Однако это было единственным интересным, что теперь было в его жизни. Жесткий контроль в казарме и надсмотрщики не допускали вообще никаких драк, и укрыться от их взглядов тоже было невозможно. Так поначалу думал Саркх, но уже на второй месяц он понял, что это не так. Надсмотрщики не были вездесущи, и дети постоянно находили те или иные нычки. Тот же Зур”дах и вовсе иногда незамеченным взбирался на крышу. Ему хотелось плеваться когда он его видел. Тот, кто был младше его почти на два года, сейчас был сильней не только его, но и всех в группе. А еще и этот Маэль…
Несколько раз Саркх пытался всех их подслушивать, но понял одно, — ничего интересного там нет и не может быть. Интересно только подслушивать взрослых. Надсмотрщиков, рабов, дроу, даже гноллей — тех из них, кто внятно разговаривали.
Интересно было послушать и старших детей. Этим он пару раз занимался. Выходя за двести -триста шагов от казарм, — на позволенное расстояние, он подходил близко к другим строениям и застывал. Проходящие мимо дроу, рабы, наверное просто думали, что он странный, но это было неважно. Он либо неподвижно стоял, либо просто сидел в позе со скрещенными ногами и слушал. Сила Крови работала с каждым разом всё лучше, подчиняясь все охотнее. Увеличилась и дальность слуха, и это не могло не радовать.
Из разговоров гоблинов-стражников Саркх трижды услышал про некое Боевое Братство. То самое, о котором однажды упоминал Дах. И теперь Дах казался Саркху более чем подозрительным, даже среди остальных надсмотрщиков. О многом Саркх мог лишь догадываться, но он уже понял, — разговаривать о свободе, о том, что гоблины будут жить отдельно от дроу вовсе не запрещалось — просто за, тем, чтобы разговоры не пресекали определенную уже запрещенную черту, следили сами же гоблины, большинство из которых были рабы. Но очевидно, что Дах не просто разговаривал от нечего делать — у него и ему подобных были какие-то планы. Была цель. О которой они, правда, говорили мимоходом и иносказательно, так что даже Саркх не мог понять, что они имеют в виду. Понимать что-то в их разговорах он начал только через несколько недель, когда слова, фразы, начали складываться в одну картинку. Эти боевые братья планировали то ли побег, толи бунт. Когда и как – он не знал. Да и вообще – не был в этом уверен.
Первая же мысль Саркха была. — Ага, сами сбежать хотите? А всех остальных оставить? Но потом он как-то инстинктивно понял, — нет, тут что-то другое. Вовсе не побег. Сбежать из Ям — невозможно, это понимал и он, своим все еще дестким мозгом. Но что тогда?