Может глаза давно пробудились, и они и есть та самая Сила Крови, и я занимаюсь ерундой? Может я ищу то, чего нет… — задумался вновь Зур”дах.
Однако, внутри он понимал — что-то он упускает. Поэтому шаг за шагом вспоминал путь в Подземельях. Какие ощущения и состояния он испытывал. И самым мощным и необычным был бой с многоножкой.
Как же я это тогда сделал? — думал Зур”дах.
В голове всплывали приказы, которые он отдал многоножке и та….та повиновалась.
Как мне вернуть то ощущение?
Тогда эмоции зашкаливали и он не понимал, что делает; тело и разум повиновались крови и действовали на каких-то скрытых инстинктах. Вспоминать бой было больно — наверное именно поэтому он запрятал его куда-то глубоко внутрь, стараясь не думать о случившемся.
Сейчас же он сидел и был полностью спокоен. Ключом к пониманию способности определенно были глаза. Потому что тогда у него полностью пропало зрение, точно так же как сейчас, когда он направлял ВСЮ кровь к глазам.
Значит, — понял он, — нужно делать тоже самое.
Вот только теперь для экспериментов ему нужно было найти хоть какую-нибудь живую тварь. Какое-нибудь насекомое. И для этого у него был Прожора. Паук оказался очень ловким охотником и в его сети на крыше казармы да и не только попадалось достаточно много живности. Правда, обычно она там и погибала. Насекомых, да и вообще ничего живого, паук не ел. Только Тьму. Поэтому уговорить его притащить живую добычу оказалось легко. Их мысленная внутренняя связь становилась всё лучше и лучше. Зур”дах понимал желания Прожоры, а тот — его.
Поэтому довольно скоро у ног Зур”даха оказалась свалена дюжина спеленутых тьмой паука насекомых.
Начал опыты гоблиненок с самого маленького: с мухи-кислотницы — противной твари, оставляющей неприятные разъедающие кожу ожоги. Положив ее перед собой, он осторожно вызывал Кровь в глаза. Теперь, после тренировок с Обращением, он точно знал и чувствовал, сколько именно использует Крови. Начал он с небольшого количества. В основном из-за опасения, что муха просто умрет от страха, как те тренировочные мухоедки у однорукого.
Не умерла. Муха просто испуганно заметалась, пытаясь вырваться из паутины паучка.
Не оно, — понял Зур”дах, — Тогда все было по-другому.
Он добавил крови в глаза и мир вокруг стал темнее. Вновь насекомое заметалось в страхе, пытаясь вырваться и улететь. Гоблиненок продолжил попытки, постепенно увеличивая количество крови в глаза.
Это всё не то, — подумал Зур”дах после тридцати попыток.
Надо наверное дать команду.
Следующую попытку гоблиненок сопроводил командой Замри. Нужной реакции по-прежнему не было. Зур”дах попробовал приказывать то громче, то тише, а потом и вовсе мысленно, но всё это не работало.
Шаг за шагом, Зур”дах вспоминал свое состояние в момент приказа. Внутри была ярость, злость, жажда наказать тварь.
Даже просто вспоминая, гоблиненок начинал распаляться против своей воли. Стиснув зубы он громко выдохнул. Кровь рефлекторно хлынула в глаза, затмив мир. Он вновь увидел крохотный огонек жизни насекомого. Хотелось убить, уничтожить его. Зур”дах часто и нервно задышал, как в припадке.
— Замри, тварь! — выдохнул он.
Вернув нормальное зрение, гоблиненок увидел, что прежде беспокойная муха застыла, будто неживая и лишь крохотный хоботок, двигающийся вправо-влево, говорил о том, что насекомое живо. Просто застыло. Странное ощущение могущества наполнило грудь мальчишки.
Я могу приказывать ей!
Эмоции были главной составляющей.
Через пять-шесть секунд вновь зашевелила своими конечностями. Оцепенение прошло.
Зур”дах продолжил попытки.
Теперь, зная что это работает, он действовал более уверенно. Вспомнить эмоции, использовать кровь и отдать приказ.
Вскоре он понял, что такого большого количества крови для такой маленькой твари не требуется. Главное — немного крови и…эмоциональный всплеск, который совпадает с приказом. Это понимание пришло не сразу — раз на пятидесятый, после которого пришлось поменять муху на другое насекомое. Она уже была никакой и просто лежала кверху лапками: живая, но на последнем издыхании.