Удары ее туловища отдавались глухими ударами, сотрясая пол арены. Чуть запоздало Зур”дах разглядел, что на Арене было три таких змеи – видимо, их выпустили после. С одной сражался дроу, а с другой – черный гоблин. А третью пытался размолотить каменный тролль. По его телу прилетали ощутимые удары, но свалить его они пока не могли.
Гоблиненок стиснул зубы. Кровь работала непрестанно, Баланс тоже. Долго он так не протянет. Ему скоро потребуется отдых. Рядом с грохотом ударила голова змеи и в этот раз он впервые атаковал ее целясь, естественно, в глаза. Он сомневался, что пробьет её чешую.
Глаз её прикрывало жесткое веко, которое удар вскользь не пробил.
Зур”дах отпрыгнул.
Рядом приземлился мертвый камнекраб, который кто-то использовал как снаряд. Взгляд перехватил оскал здоровенного гнолля, который хотел пришибить гоблиненка.
Урод!
Зур”дах уворачивался от мелких тварей и трижды пытался атаковать змею, не упуская из виду левую сторону, где сражался черный гоблин. Времени думать вообще не было. Тело действовало на один рефлексах. Увернуться. Пронзить пасть. Отрубить конечность. Отпихнуть краба. Разрубить червехвата. Задавить пяткой мелких песочников. Увернуться от очередного удара змеи. Контратаковать в глаз.
Гоблиненок действовал на пределе. Скорость была невероятная. Змея бесновалась, не в силах никак по нему попасть.
Единственное, чего Зур”дах пока не использовал – это Силы Крови. Для этого было рано.
Рядом взмыла волна песка. На секунду пришлось инстинктивно прикрыть глаза, чтобы не ослепнуть.
Бам!
Резко вспыхнуло чувство опасности и Зур”дах отскочил в сторону.
Вовремя!
Потому что по всей арене открылись новые проходы и оттуда вывалились здоровенные кислотники. Почти два десятка. Существа, напоминавшие каменных слизней, только более подвижных и с еще более опасной способностью – плеваться сгустками кислоты.
Пару раз у гоблиненка перехватывало дыхание. Ноги, несмотря на всю его реакцию, были покрыты укусами и следами присокок. Увернуться от всего, что тут щипалось и плевалось было невозможно.
Рядом пролетал сгусток слизи, разъевший труп какого-то насекомого.
Три раза кислотный плевок пролетел совсем близко от него; в ноздри пахнуло едким запахом. Сзади что-то зашипело. Кислота попала на броню одного краба и мигом проела ее, оставив тварь с дыркой в голове.
— Вот срань! — выругался Зур”дах. И не только он.
Потому что круг тьмы начал сужаться.
На него давила змея, удар за ударом, а он пока не мог ей ответить тем же. Просто не успевал, потому что должен был кромсать и разрубать остальных существ.
Везде валялись трупы и брызгала кровь самых разных цветов. В воздухе стояла вонь, дышалось тяжело как никогда.
Зур”дах запыхался, а отдышаться времени не было. Он ощущал, что скоро придется сделать передышку в использовании Крови.
Вжух! Дзинь!
Один кинжал Зур”дах отбил, от второго увернулся.
Это гоблин-мутант, улучив момент в бою, метнул в него снаряды.
Как же тесно!
Ранее казавшаяся огромной Арена теперь ощущалась совсем маленькой.
Рядом пролетела парочка кинжалов.
Зур”дах увернулся и прыгнул на кислотника сверху. Копье вошло точно между мелких чешуек и пронзило тварь. Через секунду пришлось уйти кувырком, потому что змея всем телом обрушилась на кислотника, попросту раздавив его.
Да за что она меня так?!
Круг Тьмы плавно сужался, уменьшая пространство для маневров и делая вскоре неизбежными стычки между бойцами.
Вдруг в воздухе раздались странные, знакомые звуки.
Гребанные тшарки! — вдруг понял Зур”дах. Теперь, словно обезумевшие, твари бесстрашно пикировали на участников, целясь то в глаза,то в уши, то в лицо, пытаясь расцарапать его. И их было много. Очень много.
Десяток этих тварей бросались и на гоблиненка.
Чирк!
Одним ударом он разрубил сразу двоих.
Змея уже била всех подряд. Вот рядом ее хвост отшвырнул черного гоблина, который неудачно попытался атаковать ее сзади.
И именно сейчас, когда тварь, зашипев, бросилась на него, он увидел момент. Ни одна атака в глаза не принесла плодов. Значит, надо было…
Атаковать в пасть. — понял Зур”дах.
Однако если эта пасть может сожрать тебя, совсем не хочется лететь ей навстречу.
Гоблиненок сделал то, что делать было нельзя. Он застыл посреди боя. Застыл посреди безумия и сумасшествия. Тварь словно на мгновение оцепенела, глядя на неподвижную добычу.