Довольно скоро внутри возникло неприятное чувство тревоги и разочарования.
Драмар приближался к той самой пещере-святилище, куда его привели дроу. Теперь ни в ней, ни вокруг нее не было ни одного дроу. Везде были следы зверья и насекомых. Лишь возле тоннеля, ведущего в пещеру, где раньше кучковались пауки можно было рассмотреть застарелые следы ящеров и дроу. Именно тут Драмар и сбежал, разорвав веревки и используя сжигание крови.
Он застыл.
Тут было неприятно находиться. Перед глазами стояли картины, воспоминания о собственной слабости.
А теперь…теперь я смог бы убить их?
Он не знал. Ответ мог дать только бой.
Сзади обеспокоенно летала златка, а внутри гоблина всё больше разрастался росток ненависти. Он приблизился к пещере шагов на двадцать и застыл. Из пещеры навстречу ему выползали пауки-огневки. Много пауков.
Поначалу старик не обращал на них внимания, он погрузился в воспоминания. А потом заметил, что они агрессивно настроены: их брюшка раздувались, готовясь вспыхнуть и расплескать вокруг себя пламя. Твари ползли по потолку, по стене, по полу.
Глаза Драмара смотрели равнодушно. Этих мелких пауков он не боялся и не важно как много их будет. Тем не менее, они начали прыгать на златку, и это его разозлило.
Вух!
Мощная ментальная волна откинула десяток пауков от златки. Она не была беззащитной и настроена была по боевому.
Однако этот импульс лишь оглушил огневок.
— Этих жрать будешь? — спросил он златку и та замахала крыльями, как бы говоря — Да, — Никогда их не любил.
В голове вспоминались слова Древнего о пауках и крови Первопредка в них.
Бах!
Драмар с силой хлопнул в ладоши и волна звукового удара была так велика, что все огневки со стен и потолка попадали на пол лапами кверху. Пятка старика тут же наступила на одного из них. Раздался треск и взрыв синего пламени, опалив его ногу. Но, кроме копоти, на ноге не было ни единого ожога. Золотая кожа надежно сдерживала подобные повреждения.
Хрусть! Хрусть! Хрусть!
Драмар начал безжалостно давить пауков руками и ногами. Туннель наполнился вспышками подыхающих огневок. Золотая кожа плавно становилась черной от копоти.
Если раньше он просто не любил этих тварей, то теперь он ощущал нечто большее…Какую-то брезгливость. Сначала пауки бросались на него, а потом резко начали отступать к пещере.
Их ведет чья-то воля.– понял Драмар сразу.
Гоблин успел уничтожить почти сотню пауков, прежде чем они успели скрыться в пещере-святилище.
Однако за ними Драмар не пошел и застыл прямо перед ровным входом. Внутри пещеры мерцали разными цветами пламени тысячи огневок, плотным ковром покрывающих стены, пол и своды пещеры.
Сколько их тут… – ошеломленно подумал Драмар, – Десятки тысяч, если не больше.
Такого количества огневок в одном месте он никогда не видел.
Но остановился гоблине не поэтому. Он ощутил злую и могущественную волю внутри святилища. Это было ощущение схожее с тем, какое он испытал от огромного глаза в пещере троглодитов. Это было что-то, для чего он просто незаметная песчинка.
Если я войду, то больше я оттуда не выйду. – четко осознал Драмар и тут же, немедля развернулся прочь. Рисковать он не собирался. Не зря огневки ощущали себя там под защитой. Не зря…
— Собираем ядра, – сказала он скорее для себя, чем для златки, — И вперед. Тут нам делать нечего.
Собрать ядра много времени не заняло. Пальцы Драмара легко и быстро выдергивали их из мертвых тел. Когда в руке насобиралась большая кучка, он мысленно спросил Златку, не боится ли она. Ядра пауков вызывали в нем легкое опасение.
Однако златка мысленным усилием подняла ядра в воздух и….уселась на них. Поглощать ядра она пока явно не собиралась.
Гоблин пожал плечами. Если он что-то и понял про златку, так это то, что это насекомое очень умное и никогда не сделает что-то себе во вред.
Убедившись, что возле святилища ему делать нечего он двинулся дальше. Ему нужно было вернуться. Вернуться той дорогой, которой он шел с детьми. Ее он нашел легко. Он, конечно, не собирался возвращаться в пещеру, где пробудился Предок. Это было бы самоубийством. Но все же кое-какие незавершенные дела у Драмара были. Пусть это были на первый взгляд нелогичные поступки, но он ощущал, что должен это сделать.
Он вернулся в тоннель, где их с детьми застал камнепад. Тот самый, который разделил их на две группы.
Даже спустя столько лет после обрушения, тоннель был труднопроходимым, всюду валялись булыжники и обломки скал.