– Я знаю, что ты заменил мне его, – неожиданно жёстко ответил Альв, усаживаясь напротив на тяжёлый и тёплый ворсистый ковер, – знаю, что ты помогал матери выживать, пускал со мной в небо змеев и не бросил подыхать, когда следом за мамой умерла бабушка.
Стейн только улыбнулся. Улыбка вышла грустной.
– До тебя у меня была семья. И я её потерял.
Альв лишь обескураженно захлопал ресницами. Ни разу ещё папа не рассказывал о своём прошлом, старательно отшучиваясь и переводя разговор на другие темы. А сейчас Альв явно видел, как в карих глазах уже немолодого мужчины блестят невыплаканные слёзы.
– И мне нужно их отыскать. У меня там осталась дочь, понимаешь? – голос Стейна надломился.
– А Орден…
– А Орден помогает мне в поисках. Так что там? – повторил Стейн свой самый первый вопрос.
– Ничего, пап. Совсем ничего. Только высохшее русло реки, усыпанное костями животных. И обрушенные пещеры, заваленные булыжниками.
– Ясно.
– Бе́рси похвали, он старается больше всех, – уже выходя из комнаты, обронил Альв.
– Скажи ему, пусть готовится. Через несколько лун пройдёт посвящение в служители.
Тихо хлопнула тяжёлая входная дверь. Стейн откинулся назад и прикрыл воспалённые глаза: он сегодня опять всю ночь листал очередную книгу, стараясь понять, где теперь может находиться Регстейн. Мореходы, путешественники и географы не давали никакой нужной информации. А как только появлялась малейшая надежда, так эта ниточка тут же обрывалась, оставляя после себя лишь горечь во рту и желание спалить к Анкелю весь этот гребаный мир.
– Ничего, Ри. Я найду тебя, обещаю.
Часть 2. Глава 4
Маленькая Агнета совсем не оправдывала значение своего имени. «Целомудренная» – здесь, пожалуй, стоило бы рассмеяться. Хотя внешне девочка выглядела вполне невинно: круглое детское лицо, половину которого занимали большие серо-голубые глаза в обрамлении бледных ресниц; длинные светлые густые волосы, в любое время дня и ночи заплетённые в две тугие толстые косы, на концах которых болтались белые банты; коричневое выцветшее платье с кружевным пожелтевшим воротничком и манжетами. Что может быть невиннее?
Но кто бы назвал Агушу целомудренной, если бы увидел сейчас? Маленькая пройдоха обожала совать свой любопытный курносый нос в чужие дела. Вот и сейчас эта десятилетняя малышка сидела на коленях у чужой двери, прислонившись к ней лбом, и одним глазом заглядывала в замочную скважину. То, что она увидела, заставило девочку недоумённо нахмурить светлые тонкие бровки и шумно засопеть.
Посреди тёмной комнаты, которая была всего лишь очередным закутком очередной подземной пещеры, лежал большой камень, освещённый только свечами, что плавились в тяжёлых бронзовых подсвечниках на холодных серых каменных сводах. Обычно эта комната использовалась для проведения ритуалов, поэтому Агуша очень удивилась, когда увидела две тени, проскользнувшие в запретную для всех, кроме круга семи, комнату. Удивилась и не смогла сдержать любопытства. Она с детства любила чужие секреты и тайны. Если бы она только могла как-то объяснить свою любовь к ним… Вот только маленькая шалунья никогда не задумывалась о причине своего любопытства. Ей не хотелось рассказывать кому-то об увиденном или подслушанном, использовать как-то это в своих целях... Единственное, чего жаждала её душа – снова и снова приникать взглядом к замочным скважинам, а ухом – к стенам. Читать запоем чужие мысли, додумывая, домысливая то, что ещё не произошло или, наоборот, давным-давно покрылось пылью. Вот и сейчас её взгляд оставался прикованным к тому, что происходило за дверью.
Два обнажённых тела, переплетённые в одно, согревали холодное шершавое ложе. Агуше показалось, что она слышит, как сливаются сердцебиения двух людей в едином звуке, как их горячее дыхание раскаляет воздух вокруг, а камень под ними начинает плавиться не хуже, чем жёлтый воск свечей, купленных в прошлое новолуние кем-то из Отчуждённых. Агуше и самой хотелось стать однажды той, кто может беспрепятственно подниматься на поверхность, пусть даже для этого и придётся осторожничать и закупаться в людских городах свечами и прочей важной мелочью, которую трудно добыть, живя под землёй. Но до этого надо ещё дорасти, поэтому она отбросила мечты в сторону и продолжала наблюдать.
Свет, струящийся тонкой дымкой от подсвечников, был настолько тусклый, что ей не удавалось рассмотреть лица тех, кто находился в комнате. Зато другое было видно вполне отчётливо. Вот женские тонкие кисти оказались прочно привязаны к выступу, на котором обычно крепились принадлежности для ритуалов. Вот мужская сильная ладонь скользит вверх по бледному женскому телу, накрывая собой два небольших холмика с тёмными вершинами… Агуша почти перестала дышать, чувствуя, как внизу её живота распускается огненный алый цветок… И вздрогнула от неожиданности, услышав чей-то чужой полустон-полувсхлип. Она закрыла глаза, прижала прохладные ладошки к горячим щекам, пытаясь прийти в себя, но учащённый пульс, грохотом бьющийся в ушах и жилке на запястье, не давал ей этого сделать. И только когда она услышала шаги, приближающиеся к этой злополучной двери с обратной стороны, Агуша нашла в себе силы сделать шаг, ещё один и, наконец, побежать.