Она бежала до той поры, пока впереди не показалась такая родная, знакомая комната с уже зажжённой свечой и тряпичной куклой, брошенной утром на незастеленной кровати. Агуша с разбегу упала на эту кровать, прижимая пухлые белые коленки к груди и стараясь забыть обо всём, что сегодня увидела. И впервые в жизни ей больше не хотелось знать, за кем следила она в замочную скважину.
На следующее утро она проснулась рано. Большое стёганное одеяло, обычно занавешивающее вход в пещерку, где девочка жила с матерью – почему-то отсутствовало. Агуша недоумённо нахмурила носик и сильнее укуталась в плед. В пещере было холодно.
– Крис, отстань! – раздалось откуда-то из коридора. Агуша знала, что это значит – старший брат Томми снова издевается над ним, не боясь наказания.
– Вот бы отодрать тебя хорошенько за уши, – мстительно прошептала девочка, одним рывком сбрасывая плед на пол.
Она опустила ноги с кровати, стараясь не издавать ни звука. Делать сюрпризы для Томми, выпрыгивая неожиданно из-за поворотов, было её любимым развлечением. Она натянула через голову старое льняное платье, которое носила ещё её мама, аккуратно заплела тугие косы, вплетая в них белые выцветшие ленты и не переставая прислушиваться к тому, что творилось за пределами её комнаты.
– И зачем мать тебя вообще взяла в дом, подкидыш ты несчастный? – всё ближе раздавался презрительный голос. Агуша будто наяву увидела ярко-синие глаза, сверкающие холодным и безразличным ко всему светом. Крис был красив, но ей ещё ни разу не захотелось отогреть его сердце. Она вообще сомневалась, что у него есть сердце.
– Вообще-то, – возразил ему тихий, но серьёзный голосок, – ещё неизвестно, кто из нас подкидыш.
– Посмотри на себя, а потом на маму – и все вопросы мигом отпадут. Мы с ней похожи. А ты? Себя видел? Червяк бесцветный. И хватит путаться под ногами, я тороплюсь.
– Ну и иди, – голос Томми задрожал, и Агуша поспешила выскользнуть из укрытия.
– Опачки! – Она налетела на друга и, прижавшись грудью к его спине, закрыла ему глаза ладошками. – А кто это тут у нас?
– Маленькая и приставучая мышка, – пробурчал мальчик, но всё-таки улыбнулся.
– И что это тут было? – Агуша проводила взглядом Криса.
Парень, обогнавший во взрослении своих одногодок, уже заигрывал с очередной девчонкой, вошедшей в пору. Томми что-то торопливо и сбивчиво шептал подруге на ушко, но Агуша его не слышала. Она продолжала смотреть на то, как Крис будто бы случайным движением прикасается длинными и ловкими пальцами к девичьей пояснице, поглаживая ямочки сквозь тонкую лёгкую ткань – на поверхности было тепло, а девушка была Отчуждённой.
– Эй! – Томми помахал рукой перед глазами Агуши. – Ты меня вообще слушаешь?
– Прости, задумалась, – Агуша стыдливо покраснела и закусила большой палец, стараясь отогнать от себя ненужные мысли. Но в голове всё равно то и дело крутилась одна и та же картинка – Крис и его руки на чужом теле. Почему-то, стоило только представить, что он прикасается к ней, как внутри неё поднималась волна паники и отвращения. Сложно было даже предположить, что кому-то это может нравиться.
– Пошли, кулёма. Мама попросила помочь травы перетереть. – Томми поправил очки, съехавшие на кончик носа, и развернулся в обратную сторону.
– Так, а чего ты здесь тогда был?