Крис опустил глаза вниз, стараясь разглядеть пальцы ног, погрузившиеся в землю, но ниже колен ничего не видел. Тогда он сел у стены, подбирая под себя ступни. По левой щиколотке прополз червяк, оставляя на коже влажный и склизкий след. Крис сжал зубы и, кривясь от отвращения, вытер щиколотку рукавом рубахи. Не любил он червей. И змей не любил. Не любил летучих мышей, пауков, темноту, холод и сырость. Но выбирать не приходилось – его дом был тем местом, где всего этого водилось в избытке.
В центральных коридорах Регстейна, конечно, всякой живности было гораздо меньше, но сегодня он оттуда сбежал. Томми снова играл с Агушей, разгадывая странные закорючки, которым был исписан старый алтарь. Они верили, что это зашифрованные послания от самих богов. Крис тоже хотел играть с ними, даже пересилил себя и, подняв с пола свалившуюся откуда-то мёртвую летучую мышь, подарил её Агуше. Девочка только заверещала, бросила в него подарок и сказала, что никогда в жизни не будет с ним дружить.
Крис почувствовал, как от злости и обиды ладони сжались в кулаки, а по щекам покатились бесшумные крупные слёзы. Перед глазами как наяву снова и снова прокручивался этот момент.
– На, держи, – он вытащил из-за спины руки и, пока Агуша стояла с закрытыми глазами, застыв в предвкушении, положил ей на ладошки мышь. Внутри него всё содрогнулось от отвращения, но мальчик знал, что дружба требует жертв. Он не заметил, как Томми, стоящий рядом, закатил глаза.
Агуша подняла веки, и Крис увидел её блестящие от радости глаза. В груди вдруг потеплело. В этот момент, глядя на её тугие косы, бледно-голубые глаза, курносую пимпку и пухлые губки, он решил, что она должна стать его женой. Девочка, пища от восторга, опустила глаза на ладони. Крис приготовился к благодарностям. «Может быть, она обнимет меня даже?» – подумал он, затаив дыхание…
– Фу, мамочки, – дрожащим голосом произнесла Агуша.
– Красивая, правда? Как ты, – он гордо выпятил вперёд грудь.
– Как я? – её голос повысился на несколько тонов. – Как я, говоришь? Забирай свой труп! – Она кинула в него мышью. Мёртвое существо стукнулось о его выпяченную грудную клетку и упало под ноги. Агуша, брезгливо обтерев ладони о подол платья, крикнула: – Я больше никогда, никогдашеньки на тебя не посмотрю!
Она всплеснула руками. Её пухлые губки скривились, а нос покраснел. Но Агуша сдержала слёзы, только громко хмыкнула и повернулась к нему спиной.
На её крик вокруг них собрался народ. Крис стоял, хватая губами воздух, не в силах объясниться. Он понимал, что снова всё испортил. В душе бурлили чувства, которые никак не могли вырваться наружу. От обиды защипало нос и зачесались глаза, вместе с тем и злость поднималась изнутри. Ему казалось, что ещё немного, и она затопит его до краёв. И он ждал этого, надеясь, что она сделает его сильным. И больше никто не будет бросаться его подарками и верещать на весь Регстейн!
– Ну ты и дурак, – тихо промолвил Томми себе под нос, блеснув стёклами очков.
– Сам ты дурак, понял!
Слёзы всё-таки брызнули из глаз. Он развернулся и кинулся к выходу, не обращая внимания на крики, звучащие за спиной.
И вот он сидит в какой-то пещере, кишащей всякими ползающими гадами. Зато здесь нет этой противной несносной девчонки и брата-предателя!
– Не буду я за тебя умирать, понял! – крикнул Крис, и голос его, стукнувшись о пещерные своды, эхом разлетелся по коридорам. – И до Хелингарда сам как-нибудь доберёшься, – уже тише проговорил он.
– Крис, мальчик мой, ты здесь? – в пещеру проник тусклый свет факела. Крис увидел маму. Она, заметив его, сидящего на холодной земле, подхватила на руки и прижала к груди. – Ну чего ты здесь один?
– Нравится, – буркнул Крис, пряча нос в тёплой ямочке между мамиными ключицами. Запахло прелой листвой. Он сильнее втянул воздух, наслаждаясь близостью с мамой и тем спокойствием, которое оно давало.
– Пошли отсюда, малыш.
Мама взяла его за руку и, осторожно делая шаг, направилась к выходу из пещеры. В углу, провожая нежданных гостей, блеснули глаза летучей мыши. Он, заметив это, передёрнул плечами, но ничего не сказал и только крепче вцепился в мамину руку.