Когда на небе встретятся солнце и луна,
Схлестнутся вода и пламя,
Появится на свет пророчества дитя,
Мир поделив надвое.
Свет станет Тьмою,
А Тьма – светом.
Звук – тишиной,
Тишина – звуком.
Желанный – предателем,
Боль – смехом.
И мира грядёт новая веха.
Жидкое пламя в глазах горя,
На престол возведёт царя.
– Это пророчество, – произнёс густой и низкий голос. В библиотеку вошёл хозяин замка. Глава Ордена.
Крис не знал, что это за Орден, подбирающий бродяжек, спящих в траве, а потому держался настороженно. За те дни, что он оказался в замке, Главу он видел только на портретах, что висели на стенах главного зала. Не узнать его было сложно: взгляд высокого мужчины проникал прямо в душу, казалось, от этих глаз янтарного цвета было невозможно укрыться. Во внешности хозяина не было ничего примечательного: высокий рост, светлые волосы с седыми прядями, карие глаза и широкие ладони, удивительные для стройного тела. Один только взгляд намекал на то, что шутить с мужчиной не стоит.
– Берси, выйди и закрой за собой дверь, – сказал тот, кивнув служке.
– И зачем мне пророчество? – Крис пододвинулся поближе к камину. Могло показаться странным, но в этом пугающем замке он, выросший в мрачном Регстейне, мёрз сильнее, чем в подземелье.
– Потому что оно про тебя, – мягко ответил мужчина, усаживаясь рядом, – про тебя, Крис. Про жителя Регстейна.
Часть 2. Глава 7
20 лет назад
Спутанная пряжа кругами падала под ноги, запутываясь ещё больше. Девочка сидела на скрипучем стуле и, высунув от усердия язык, старалась нанизать на деревянные спицы хотя бы несколько петель. Не получалось. Тогда она фыркнула, и, наклонившись, бросила пряжу в плетённую корзину, стоящую под кроватью.
– Ри, дочка, – мужчина, сидящий на кровати, добродушно улыбнулся, – не выходит?
– Нет, – Эйрин уткнула руки в бока и сердито нахмурила чёрные бровки, – совсем не получается. И почему мне нельзя к Тире? Там интереснее!
Мучиться со спицами её заставляла мама, в то время как сама Эйрин с большей радостью бы помогла одной из круга семи – красивой Тире, похожей на статуэтку. Молодой травнице всегда требовались руки: перетереть высушенные стебли, отделить ягоды от листьев, отмерить нужное количество на настойки – времени на всё у неё не хватало. Эйрин же любила приходить в пещерку Тиры, увешанную травами, и ковыряться в огромных сундуках, доверху заваленных цветами. Вот только маме почему-то это не нравилось.
– Иди ко мне, – Стейн отложил свёрток, который держал в руках, и подхватил на руки дочку, попутно щекоча ей рёбра. По пещере разлетелся звонкий детский смех.
– Опять балуешь её? – Венди неслышно подошла к пещере и теперь с мягкой улыбкой смотрела на любимых мужа и дочь. Её усталое лицо просияло, когда Эйрин, скатившись с папиных коленей на пол, подбежала к ней и уткнулась носом в подол пыльного тёмно-синего платья.
– А как тут не баловать? – Стейн бросил в сторону жены лукавый взгляд.
Венди часто ругала его за отсутствие строгости в воспитании, но он знал, что на самом деле женщина рада тому, что дочке от него достаётся та любовь, которую Венди сама не успевает дать ей, пропадая с утра до вечера на работе. Это было видно по её лучащимся глазам, по лёгким порхающим движениям рук, по ласковым словам.
– Солнышко моё! – Венди прикоснулась носом к маленькому носику Эйрин – это был их тайный семейный ритуал – прикоснуться кончиками носа, а затем потрепать друг друга за щёки.
– Мааам, – Эйрин шмыгнула и, украдкой бросив взгляд под кровать, продолжила, – не связала я, не вышло.
– Пойдём, я покажу, что можно сделать с этими нитками, – Венди взяла дочку за руку и подошла к кровати.
– А по мне не соскучилась? – Стейн шутливо нахмурился, притягивая жену к себе. Венди прильнула ближе, прижимая его голову к животу. Внутри разлилось тепло и умиротворение, какие возникали только рядом со Стейном. Эйрин что-то мурлыкала себе под нос, не обращая внимания на родителей – те вечно миловались, стоило им только оказаться рядом.