– О чём оно? – осмелилась спросить Венди, не поднимая, впрочем, на Рогнеду взгляда.
– О дите, что изменит этот мир, – на губах жрицы блуждала нечитаемая улыбка. Сложно было сказать, что она чувствует в этот момент.
Круг семи переглянулся. Свечи, окутанные синим пламенем, почти растаяли, закапав воском алтарный камень. Воздуха в пещере становилось всё меньше и меньше. Но никто не роптал, все покорно ожидали, когда Рогнеда огласит, наконец, пророчество. Тира вертела в тёмных пальцах ярко-красные ягодки, Вигдис и Ильва сидели, сплетя пальцы. Мэрит не сводила глаз с пламени, а Марна, как всегда, что-то еле слышно напевала себе под нос. И только Венди вытянулась, как струна. В круг семи её приняли совсем недавно, и она ещё не ощущала в себе смелости и силы, не чувствовала себя равной.
Взгляд старой ведьмы мстительно блеснул, но вряд ли хоть кто-то понял, в чём дело.
– Я взывала к богам, что ниспослали нас на эту землю, – наконец заговорила она, – и боги мне ответили. Стоило только сомкнуть веки, как перед глазами возникла картина и голос, что неотступно следовал за мной по коридорам сновидений. Он молвил: «Услышь зов наш, старшая из круга семи. Услышь и внемли ему».
– Нэда, это всё, конечно, чудесно, – не удержалась Мэрит, – но что всё-таки было в пророчестве?
– Люди, – Рогнеда презрительно передёрнула плечами, – ведьмы, ребёнок, который столкнёт два мира. Ребёнок, который погубит наш народ. Ребёнок, который появится вопреки любым законам природы.
– Наш ребёнок? – уточнила Мэрит. Остальные только согласно кивнули головами, прислушиваясь к разговору.
– Не знаю, может, наш, может – нет. Где-то в человеческих древних свитках должен быть полный текст пророчества. Так боги сказали мне. Следует отыскать эти свитки.
– Я отправлю Отчуждённых, – тут же откликнулась Ильва, переглянувшись с Вигдис – две подруги были неразлучны как в жизни, так и в делах.
– Пусть Стейн вам поможет, – вкрадчивым голосом добавила Рогнеда.
– Стейн? Но… – Венди растерянно всплеснула руками. Золотые браслеты на запястьях отозвались мелодичными переливами.
– Без всяких «но», – отрезала старшая из жриц, – он человек, ему будет проще. Не зря же мы впустили его в Регстейн. Пусть докажет свою преданность.
– Но Эйрин…
– Я побуду с ней, Венди, – Тира закинула в рот ягодку и задорно улыбнулась, встряхнув головой. Тёмные волосы рассыпались по плечам мелкими длинными косичками.
– Хорошо, – Венди покорно опустила голову, не смея перечить. Она ещё помнила, почему оказалась среди жриц. Помнила, почему отказалась от свободы и воли.
– Вот и прекрасно.
Последняя свеча потухла. Рогнеда повелительно качнула рукой, и жрицы начали медленно покидать пещеру.
– Вендела, – окликнула старшая и, когда девушка оглянулась, неторопливо добавила, – уговори своего возлюбленного, так будет лучше для всех.
Венди только кивнула и вышла. Рогнеда, оставшаяся наедине с алтарём, мстительно улыбалась.
– Ты узнаешь, каково это, отказывать ведьме.
Часть 2. Глава 8
Стальное серое небо нависало над головой натянутым полотном. Казалось, что стоит только надавить на него маленькой детской ручонкой, и полотно прорвётся, обрушивая на головы людей воды, способные затопить поверхность. Ветра не было. Неподвижна стояла трава, рассекающая до крови кожу каждого, кто осмелится ступить на поле. Крис сидел, прислонившись к камню, и не мигая смотрел на еле заметные просвет в каменной стене. Туда, где когда-то был вход в Регстейн.
– Ну, внучок, вспомнил? – рядом с ним на землю неловко опустился старый мужчина.
– Нет ещё. Ещё нет, – дважды повторил Крис, не отрывая взгляда от скалы.
Его раздирали противоречия. Стоило только подумать о родном подземелье, как перед глазами вставал мамин образ. Страсть, похоть, желание вспыхивали в душе, заставляя мозг порождать бесчисленные фантазии, от которых пересыхало горло и возникала тянущая боль внизу живота. Хотелось припасть к маминым коленям, вымаливая прощение за содеянное, сладко засыпать под её колыбельные, чтобы потом посреди ночи вцепиться жадными губами в жилку на шее, спуститься в голодном поцелуе до ключиц, зарываясь пальцами в волосы, пахнущие прелой листвой. Этот запах до сих пор преследовал его ночами, не давай спокойно спать.