Быть у неё внутри. Чувствовать потоки крови, омывающие тело. Видеть то, что не дано увидеть никому другому…
Но она, как и прочие, просто помогла ему вылупиться из яйца. И на её месте могла бы быть любая другая. О, как страстно он желал этого… Не быть ребёнком своей матери. Пусть бы Томми одному досталась такая честь, раз уж он всё равно припёрся в этот мир. Пусть. А Крис бы звал мать по имени и наслаждался один её вниманием, её голосом, её телом.
– Эй-рин, – едва слышно проговорил он по слогам, прислушиваясь к дивному звучанию этого слова. Изнутри поднялась горячая волна, захлёстывая всё тело. Пальцы свело от желания притронуться к чёрным волосам, намотать их на кулак и оттянуть назад, чтобы оголить беззащитную нежную кожу на длинной и хрупкой шее.
– Крис, – Глава Ордена снова приблизился, прерывая его фантазии, – долго мы ещё будем здесь стоять?
– Да, сейчас, – Крис прищурил глаза и развёл губы в зверином оскале. Он уже всё для себя решил. Он поможет Стейну. Он откроет Ордену вход в подземелье, а потом, когда пророчество сбудется и в Регстейне не останется ни единого выжившего, станет единственным правителем подземелья. Тем, кому Эйрин никогда не сможет отказать.
Он сделает её только своей.
Крис прикрыл на мгновение глаза, избавляясь от последних угрызений совести. Дед, конечно, ему пообещал, что никто из ведьм не пострадает, но и Крис дураком не был. Он чувствовал каждой клеткой тела, что этот статный мужчина, подобравший его на окраине деревни, лжёт.
– Вон там, – Крис кивнул подбородком в сторону проёма, который скрывала высокая острая трава. Только умалишённый согласился бы ступить в неё, не подготовившись основательно к походу. Отчуждённые всегда тщательно собирались, прежде чем выйти из Регстейна: порезы, оставленные режущими травинками, заживали долго. Не помогали даже мази Тиры. Может быть, именно поэтому ведьмы и выбрали это место для входа в Регстейн? Чтобы как можно меньше желающих изведать тайны подземелья добрались до этих тайн.
Глава Ордена сделал еле заметное движение рукой, отправляя служителей к скале, но это движение заметили все. Мужчины тотчас же подсобрались, выпрямляя спину и распрямляя плечи. По одному они начали приближаться ко входу в пещеры, аккуратно ступая по высоким зарослям. Глава остался на месте. «Малодушный и трусливый человечишка», – подумал Крис, внимательно наблюдая за происходящим. Тянущийся всем сердцем к людям, он всё равно не принадлежал этому миру.
– Ай, – молодой парень, совсем недавно вступивший в Орден, прижал к губам ужаленный травой палец, с которого медленно сорвалась красная капля крови. Крис неосознанно повёл носом, ожидая почувствовать в воздухе привычный запах железа. Жизнь в Регстейне не назовёшь сказкой, и в некоторые моменты Крис становился подобен животному, использующему все ресурсы своего тела для выживания. Но здесь, на поверхности, где в нос били ароматы свежей травы, пахнущей мёдом, запах сырой земли и родника – его способности не имели значения. Запах человеческого пота перекрывал все прочие запахи, заставляя теряться в собственных ощущениях, от которых всё сильнее кружилась голова.
– Берси, – укоризненно произнёс Глава, снисходительно покачав головой, – я бы советовал тебе поостеречься и не оставлять следы своей крови около ведьминского жилища. Кто знает, какую пакость они в состоянии наколдовать?
Раненый паренёк судорожно передёрнул плечами, продолжая испуганно прижимать палец к губам. Ему было лет пятнадцать. И пусть членом Ордена Берси стал недавно, но в замке жил с детства: родители его с раннего возраста готовили к вступлению в Орден, и он знал, что слабость здесь не приемлют. Поэтому, переборов себя, он оторвал палец от губ и сделал очередной шаг к скале, стараясь не кривить лицо в болезненной гримасе, когда трава касалась голых лодыжек. Крис только хмыкнул: ему все эти парни казались мальчишками, которые только-только вылезли из-под материнской юбки. Он вспоминал посвящение Берси и тихонько посмеивался.