– И это я глупый?! – Стейн схватил её за талию и притянул к себе. – Ты – ведьма, живёшь в мрачном и загадочном подземелье, как это ты не хочешь туда возвращаться?! – выдохнул он ей в лицо.
Она знала, что Стейн, грезящий с самого детства о ведьмах и магии, чувствовал, что вот-вот его мечта осуществится – он станет одним из них. Кончики его пальцев наверняка зудели от желания дотронуться до каменных сводов, окунуться в источник, о котором она ему рассказывала. От желания избавиться от стеснительности и, став мужем дочери подземелья, слиться с ней телами на старом алтаре, повидавшем не одно тело. Но её душа рвалась на поверхность.
– Отпусти меня, – разъяренно прошипела Венди, толкая его в грудь.
Свободолюбивая натура взбунтовалась, тогда как сердце сладко пело от одного только касания. Они поменялись ролями – хищник стал жертвой, а агнец – хищником. Венди смотрела в янтарные глаза и видела эмоции, которые в них бушевали. Широкие ладони всё крепче и крепче сжимали её талию. Низ живота налился тягучей истомой, а небольшая округлая грудь встопорщилась маленькими горошинками, что теперь болезненно царапались о грубую ткань тёплого платья.
– Не отпущу, ты моя теперь, Венди – дочь подземелий, – в горле пересохло. Стейн, закрыв глаза, словно бросился в ревущие воды Вольденграса. Он притянул девушку ближе и, как к источнику, припал сухими губами к её губам. В ушах звенело, сердце мощными толчками выбрасывало кровь, стремясь вырваться наружу из грудной клетки. Загорелые пальцы Стейна побелели, всё сильнее сжимаясь вокруг тонкой талии.
– Стой, – Венди, тяжело дыша, оторвалась от его губ и резко выдохнула, – я стану твоим подземельем, человек. Я проведу тебя по тёмным коридорам Регстейна.
Её искусанные губы алели в это миг не меньше, чем его щёки.
А потом он предал её. Бросил одну с дочерью прозябать в этих пещерах. Так разве виновата она, что причиняет боль, желая избавить дочь от своей участи?
Часть 2. Глава 10
Иссиня-чёрные волосы водопадом струились между его пальцев. Давен наклонился и лёгким поцелуем коснулся лба Эйрин. Она улыбнулась сквозь сон и, придвинувшись ближе, носом уткнулась ему в ямочку между ключицами.
Было темно так, как никогда не бывает на поверхности. Даже в самую тёмную ночь на небе сверкают еле проглядывающие звёзды, горят тёплым светом соседские окна. Здесь же, в Регстейне, не было ни звёзд, ни окон. Только над одной из пещер светила круглая жёлтая луна, напоминая ведьмам о том, что кроме подземелья есть и другой мир.
– Пап? – Давен обернулся, услышав громкий шёпот. У порога, потирая сонные глаза, стоял Томми.
– Ты чего не спишь?
– Сон плохой приснился, – мальчик нерешительно топтался у входа в пещеру, поджимая пальцы на босых ногах: в подземелье, как и всегда, было холодно.
Давен аккуратно встал, стараясь не разбудить любимую, что сладко спала и, наверно, видела уже десятый сон. Эйрин долго не удавалось заснуть. Она то и дело вертелась, заводила разговоры о прошлом, обиженно бросала колкие слова в адрес матери. А он пытался успокоить эту маленькую нахохлившуюся пичужку, словно и не существовало стольких лет врозь. Словно до разлуки они не были знакомы всего неделю. Словно он ей был не посторонний.
– Пойдём, малыш.
Сейчас Томми совсем не был похож на того ребёнка, которым предстал перед ним в первую их встречу. В его глазах не отражался недюжинный ум, а суждения не выдавали в нём опыта, невозможного для десятилетнего парнишки. Давен подхватил Томми на руки и вышел в соседнюю комнату.
В пещере Томми было немного светлее и гораздо больше места. У противоположных стен стояли две кровати, одна напротив другой. Та, что находилась слева – была расправлена. Серая застиранная простынь белела в темноте, а одеяло сбилось в комок и почти сползло на пол. Вторая кровать принадлежала Крису, а потому стояла нетронутой уже несколько месяцев.
– Давай, ложись поудобнее, – Давен опустил Томми на кровать и, укутав того в одеяло, как маленького, сел рядом.
Он ещё помнил, как мать укладывала его спать. Мама всегда приходила вечером в его комнату и первым делом задёргивала плотные тёмные шторы, чтобы лунный свет не мешал заснуть. Потом она укутывала его в одеяло, подтыкала тщательно по бокам, ложилась рядом и тихим, убаюкивающим голосом рассказывала сказки. Стоило только вспомнить об этом, как в груди теплело, а перед глазами вставал родной и уютный дом, в котором до сих пор с утра и до позднего вечера хлопотала улыбчивая матушка.