– Хочешь сказку?
– Не хочу, – Томми замотал головой из стороны в сторону, – лучше расскажи, откуда у тебя это? – он подбородком тыкнул в сторону Давена.
Давен проследил за его взглядом и недоумённо нахмурил брови.
– Что это?
– Листочек.
– Листочек… – Давен задумчиво почесал щетинистый подбородок и, устремив взгляд в потолок, медленно начал свой рассказ, – мне было примерно столько, сколько тебе сейчас, когда к нам в Вайденлес забрела старая травница. Люди отчего-то сразу невзлюбили её, хотя добрее человека я, наверно, ещё не встречал. Как только у кого из соседей начинал болеть скот или детей хворь какая одолевала – все бежали к ней, просили смилостивиться и излечить. Она с утра раннего, ещё до крика петухов, уходила в лес, чтобы собрать нужные травы для настоев. Возвращалась обычно вся исцарапанная и покрытая болотной тиной. Потом она всю ночь готовила целебные отвары, отказывая себе даже в минуте отдыха. Я это знал, потому что мы жили неподалёку, а ребёнком я был очень любопытным, – Давен усмехнулся. Он прикоснулся пальцами к листочку и продолжил, – а сразу после того, как беда покидала дома людей, они во всех своих несчастьях снова начинали винить эту добрую женщину. И как-то раз, после того, как настои не помогли, эти люди взяли в руки вилы и пошли к её дому.
– Неужели так бывает? – сонно спросил Томми, подкладывая ладонь под щёку.
Давен промолчал. Во внезапно возникшей тишине стало отчётливо слышно, как где-то неподалёку журчит подземный ручей.
– Пап? – переспросил Томми, приоткрывая глаза.
– Я видел их, а потому сразу же побежал к её дому. Как сейчас помню её слёзы, когда она собирала свои немногочисленные пожитки, – Давен тяжко вздохнул, – ничего не было в комнатах, кроме пучков трав по стенам, пары чашек да баночки морошкового варенья.
– А листочек?
– И листочка. Она достала его из маленького потайного кармашка. Сказала, что давным-давно ей подарил его отец. Она обещала передать этот оберег своему сыну, но сына у неё не случилось. В благодарность за доброе слово и помощь она отдала его мне.
– А ты помог? Что с ней стало?
– Я вывел её из дома и провёл в соседнюю деревню – Рингейд. Куда она двинулась оттуда, я не знаю. Но наши мирные жители, которые вдруг отчего-то взбесились, её не нашли. Уже на следующее утро все жили как ни в чём не бывало, и никто не вспоминал о минувшей ночи. Казалось, что кроме меня вообще никто не помнит о существовании этой женщины. А листочек я с тех пор не снимаю. Ношу его как напоминание о том, как несправедливы порой друг к другу мы бываем.
– Наверно, правильно, что нас не пускают на поверхность, – пробормотал сквозь сон Томми, – не хочу, чтобы в меня вилами бросались.
Давен ничего не ответил, только ласково провёл широкими загрубевшими ладонями по волосам новообретённого сына. «Тебя бы я не дал в обиду», – подумал он про себя.
Томми сладко сопел, свернувшись клубочком. Давен подоткнул одеяло с боков и встал, стараясь не шуметь. В соседней комнате его ждала Стрекоза – женщина, ради которой он был готов спасать целый народ.
***
– Там ничего нет. Совсем ничего, – Стейн смотрел на него сверху вниз, как на нашкодившего щенка. Впрочем, у Криса никакого щенка никогда не было – иметь собственного питомца в таком месте как Регстейн? Если только мышь летучую да червя какого-нибудь.
– Значит, обвал был, – лениво произнёс Крис, поудобнее устраиваясь на кровати.
– Издеваешься?
Крис приподнялся на локте, щуря глаза от закатного света, что пробивался сквозь плотные тёмные шторы. При взгляде через полусомкнутые ресницы всё, что оставалось от деда – лишь неясные очертания тонких линий, колеблющиеся от малейшего движения. Истина проявлялась в каждом росчерке длинных чёрных ресниц, о каких мечтает каждая девушка, и Крис до сих пор не понимал, отчего обитатели замка так боятся Стейна и боготворят его.
– Крис!
Юноша тяжко вздохнул, уронив голову на подушку. Он по-кошачьи вытянулся на кровати, напрягая мышцы.