– А если тот, самый близкий, больше никогда не сможет мне доверять? – так просто, по-детски наивно прозвучал его вопрос, рассыпаясь на отдельные звуки.
– Если он по-настоящему тебя любит, то однажды снова доверится. Если ты действительно этого захочешь, – Альв потрепал Криса по голове и снова улыбнулся.
– По-настоящему…
– Господин, смотрите! – прокричал Берси, указывая пальцем в сторону соседнего горного хребта. По нему со стороны Вайденлеса вниз, к подножию холма, спускались еле различимые с такого расстояния человеческие фигурки.
– И? – Стейн недовольно нахмурил брови. Этот парнишка уже не раз подставлял своего хозяина в отчаянном стремлении угодить ему.
– Ну! – нетерпеливо воскликнул Берси. – Что людям делать в тех местах? Это точно ведьмы!!! Давайте скорее, а то уйдут же!
Стейн задумчиво оглядел свой отряд. Глаза Криса странно блеснули, уткнувшись в иссушённую землю.
– Крис?
– Нет, там не может быть входа, – слишком быстро ответил он, не поднимая на деда глаз.
– Хорошо, Берси. Альв, веди отряд.
– Но…
Крис в негодовании вскинул голову, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Глаза его от злости сощурились, ледяным лучом рассекая пополам дрожащий от подступающей жары воздух. Ноздри расширились, вдыхая такой знакомый еловый запах. «Нельзя было вести этого умалишённого в Регстейн. Нельзя», – вдруг с сумасшедшей скоростью забилось в его голове. Непривычная ностальгия и меланхоличность слетели, уступив место дикому и опасному хищнику, что всегда жил внутри него. Хищнику, что стремился теперь сохранить своё логово в целости и сохранности.
– Глупыш. Я не знаю тебя, – Стейн схватил цепкими пальцами Криса за подбородок, поднимая голову внука выше, – но зато я знаю ведьм. И я понимаю, когда мне врут.
– Регстейн поглотит тебя, человек, – выплюнул Крис, отрывая чужие пальцы от своего лица, – а я помогу ему.
– Крис, мальчик мой, – с жалостью произнёс Стейн, – я не желаю зла ни тебе, ни Регстейну. Я просто хочу наконец увидеть жену и дочь, которых лишился двадцать лет назад.
– И я должен тебе верить? Зачем тогда эти люди, – Крис окинул взглядом вооружённый отряд, – зачем им стрелы и копья?!
– Потому что я знаю, на что способны некоторые из вас. И как вы не любите людей, я тоже знаю.
Стейн брезгливо отряхнул руки и, не оборачиваясь, пошёл вслед за отрядом. Крису только и оставалось что отправиться следом за человечишкой, от которого теперь зависела жизнь его народа. Его матери.
***
– Тира, готовь исцеляющие отвары, – залетев в пещеру, крикнула Мэрит.
Молодая темнокожая травница неспешно повернулась к ведьме и нараспев спросила:
– Зачем?
– Люди. Я видела, люди идут вслед за Отчуждёнными. Битва грядёт, страшная битва.
– Разве люди могут отыскать вход в Регстейн?
Казалось, что Тиру сложно чем-то удивить. Её движения оставались плавными, неторопливыми и аккуратными.
– Тира!!! Я видела! Кровь оросит траву вокруг подземелья, земля захлебнётся слезами скорбящих, а мольба о любви превратится в насилие и захлестнёт всё гневом и болью своими!!! Вари отвары!
И, вылетев из пещеры, Мэрит направилась к Ильве и Вигдис – тем единственным, кто смог бы остановить непрошенных гостей.
Часть 2. Глава 11
– Вот вроде над головой небо, ветер… А солнце шпарит так, что хочется поскорее укрыться в Регстейне, – прикрывая глаза ладонью, весело проговорила Эйрин.
Давен в ответ только пожал плечами и замедлил шаг – до входа в подземелье оставалось совсем немного. Ему не очень-то и хотелось возвращаться в сырые пещеры, особенно после времени, проведённого дома. Но оставаться было нельзя, в Регстейне его ожидал сын. И куча проблем.
– Не хмурь брови, – она остановилась и, отняв руку от лица, провела пальцами по морщинке на лбу любимого.
Эйрин казалось, что за несколько дней в домике у Далии она помолодела лет на десять. Тётушка сразу же приняла её, как и Айви. Приятно было снова почувствовать себя частью большой и дружной семьи.
Малышка Айви повзрослела и превратилась в красивую девушку. Веснушки, от которых она в детстве пыталась избавиться, ещё больше украшали светлое лицо в обрамлении рыжих волос. Так и хотелось дотронуться до длинных прядей, отогревая руки и сердце, уставшие от долгих холодных ночей, проведённых в одиночестве.