Раньше Эйрин не могла ответить, почему продолжает в одиночку коротать свою жизнь в то время, как вокруг было немало желающих связать свою судьбу с ней – дочерью младшей из круга семи. Теперь, когда воспоминания вернулись – всё встало на свои места. Она успела познать истинную любовь, над которой не властна никакая магия, а потому и заклятие матери не убило то, что уже жило внутри, прорастая сквозь чужие оковы, как прорастают редкие травинки в Регстейне, продолжая тянуться к солнцу, которого никогда не увидят. И её любовь была подобна травинкам, вот только для Эйрин наступили счастливые времена. Оковы сброшены, заклятие осталось позади.
– Ты не замёрзнешь, Стрекоза? – Давен тоже остановился и притянул её к разгорячённому и влажному телу.
– Жарко же!
– Глупышка, забыла уже, как веет холодом от лабиринтов твоего родного дома?
Эйрин бросила взгляд на свои обнажённые плечи, голые бёдра… И рассмеялась. Айви в первый же день сшила ей чудесное лёгкое, почти невесомое платье. Оно голубым облаком окутывало стройную фигуру, струясь по телу, словно тысячи мелких ручейков, что впадают в бушующий грозный Вольденграс. Когда Эйрин надевала платье, её глаза, и так почти прозрачные в своей синеве, ещё больше выделялись на бледном лице, превращаясь в маленькие льдинки, сквозь которые проникает утренний солнечный свет. Эйрин тогда покрутилась перед тётушкой Лией. Давен восторженно ахнул, а Эйрин решила больше никогда не снимать платье, лишь бы и дальше чувствовать себя настолько красивой.
– Ну ты же меня согреешь? – ещё ближе прижалась она к нему, забыв о том, что только что говорила о жаре.
Её прохладные тонкие пальчики пробежались лёгкими постукиваниями по его шее, поднимаясь выше и всё глубже зарываясь в волосы. Давен только глубоко вдохнул и шутливо рыкнул ей на ухо, отчего кожа Эйрин пошла мурашками.
Солнце медленно, но верно устраивалось на горизонте, не собираясь покидать его в ближайшее время. Эйрин, оторвавшись от любимого, лёгкой поступью спустилась с холма, оказавшись в низине. Вайденлес остался позади. Осталось пройти по левому берегу Вольденргаса и скрыться за стеной водопада, чтобы отыскать вход в затерянный город ведьм.
– Эйрин?!
– А?
Эйрин обернулась на голос, не отпуская руки Давена. Прямо на неё лукаво глядели два тёмных глаза.
– Мама Криса, – уточнила девушка, подходя ближе, – я из Отчуждённых. Немного обогнала группу, они сейчас подойдут, – доброжелательно продолжила она, не переставая с любопытством поглядывать на Давена и Эйрин.
С тех пор как Крис пропал, а в Регстейне вдруг появился этот человек, разговоры о странной семейке младшей из жриц круга семи не умолкали. А потрепаться было о чём: сначала у Эйрин появилась двойня – явление совершенно немыслимое для ведьмы, и если раньше на это старательно не обращали внимания, то теперь, когда один из детей чуть не совершил убийство, а второй притащил в подземелье человеческого мужчину – многие вспомнили о пророчестве почти двадцатилетней давности. Когда же женщина, никого не подпускавшая к себе, вдруг начала жить с человеком – негодованию некоторых не было предела. Регстейн больше не являлся местом, которое держалось в строжайшем секрете. В Регстейне появился человек, и теперь только богам известно, к чему это приведёт.
– Тогда давай подождём, – Эйрин бросила на Давена вопросительный взгляд из-под длинных чёрных ресниц.
– Так и скажи, что хочешь подольше походить в этом платье. В подземелье-то снять его придётся, – незло подтрунивал над ней Давен.
Ему было радостно снова видеть в Эйрин ту, кем она когда-то была. Ту, его Эйрин, его Стрекозу, а не сломленную годами боли, холода и предательства женщину. Он не мог знать, насколько ей плохо. Мог только догадываться, как ноет и рвётся сердце вслед за сыном, канувшем в неизвестность. Так пусть хотя бы недолгие мгновения она побудет счастливой. Пусть хоть на пару секунд сердце её успокоится.
– А вот и скажу, – Эйрин высунула язык, как маленькая, а потом повернулась к новой знакомой: времени смотреть по сторонам у Эйрин никогда не было, а потому она, пусть её народа и было немного, имени курчавой и темноглазой девушки не знала, – как зовут тебя?