– Ты никогда не сможешь владеть магией, – тихо прошептала она ему вслед. Он остановился. Мимо пролетела какая-то ночная птица, задев крылом крону дерева, а потом всё смолкло. Казалось, что и парень окаменел. Он стоял неподвижно, и только белеющие в темноте уши выдавали в нём живого и дышащего человека.
– И ты туда же?
Он вдруг обернулся, и Венди поразилась силе тех чувств, что не скрывали его глаза. У неё мурашки пошли по коже от этого дикого взгляда, в котором боль переплеталась с ненавистью. С ненавистью, которой трудно было ожидать от долговязого веснушчатого паренька, что любил книжки и не переносил голых девушек. Венди отступила назад, аккуратно прощупывая землю ногой, прежде чем поставить стопу. Как бы часто она не сбегала на поверхность, но этот мир был для неё чужим. И сейчас, здесь, с этим разгневанный парнем, этот мир её по-настоящему пугал.
– Почему вы все твердите мне о том, кто я и что я могу?! – его шёпот бил по ушам, заставляя съёживаться в испуганный комочек. – Как надоело жить в этом сером мире, где у людей нет ни капли фантазии, – его плечи уныло опустились.
– Но…
– Что?! – Он упрямо вскинул подбородок. – Я видел, что ты сделала тогда у реки. Я всё видел. А значит, я был прав. – Его взгляд лихорадочно метался по лицу Венди, словно стараясь разглядеть в ней признаки того, что она была Особенной… и не находил. – Почему, почему ты?!
– Знаешь, мне пора. – Венди сжала челюсти так, что заскрипели зубы, и быстрым шагом пошла прочь. Хотелось оглянуться, убедиться, что этот чудаковатый парень не последовал за ней, но гордость не позволяла признаться самой себе же в собственной слабости и страхе.
– Ну и иди, я всё равно научусь магии, вот увидишь! Вы все увидите! – с надрывом крикнул он срывающимся голосом, уже не боясь разбудить тётушку.
Венди оглянулась, услышав всхлип. Этот кареглазый парень, только что смотревший на неё с такой яростью, плакал, свернувшись калачиком под деревом и прижимая к груди потрёпанную книгу.
Часть 2. Глаав 14
Сердце учащённо стучало, бухало в висках, пульсировало в животе. Крис одним движением взлетел по крутой винтовой лестнице замка, пытаясь добраться до покоев деда. Чем быстрее, тем лучше. Чем быстрее – тем больше вероятность застать маму живой. Пусть в бездну летит подземелье, ведьмы и Орден, но мать он спасёт, сумеет спасти, захлопнув прямо перед её носом врата в Хелингард.
– Берси. Отряд. Мама. – бросил он, едва распахнув двери в комнату Стейна. Горло пересохло от бега, изо рта вырвался только еле различимый хрип. Крис сглотнул и повторил. – Берси повёл отряд в подземелье. Мстить во имя Хозяина и Ордена.
Последнее предложение прозвучало с горькой насмешкой. Стейн, сидящий у камина с полупустым бокалом вина, только удивлённо вскинул брови, не понимая, не желая понять.
– Что?
– Чёртов дед! – рыкнул Крис, стукнув кулаком по стене. Костяшки неприятно заныли, но он не обратил на это никакого внимания. Надо было действовать. Надо было сразу же бежать к Регстейну, а не ждать помощи от этого ни на что не годного родственника. – Дочь твою убивать пошли!
И, не глядя больше на Стейна, он ринулся назад, вниз по лестнице, мимо холодного камня и обжигающего пламени чадящих факелов.
Прошлая битва закончилась ничем. Орден почти пробился в Регстейн, почти заполонил подземные пещеры и коридоры, почти присвоил их себе… Но Стейн приказал отступать. И они отступили. С разочарованием, с не утихшей жаждой и неутолённым голодом. Люди, столько лет мечтающие отыскать ведьм, а нашедшие горстку затворников, щурящихся от слишком яркого дневного света – почувствовали себя обманутыми. А потому, когда самые крепкие из Отчуждённых кинулись защищать вход в подземелье, разозлились и ответили. Кровью на кровь. Желая узнать, настолько ли она красная, как в человеке? Настолько ли она тёплая?
Но Крису до этого дела не было. Он стоял против брата – такого маленького и такого…смелого? Твёрдого в своём решении защищать дом и Эйрин, до конца защищать. И это взбесило Криса ещё больше. В груди, тяжело ворочаясь, разливалось что-то тёмное, горячее и колючее. В горле до сих пор свербело от звериного рыка, что вырвался изо рта, когда Крис увидел мать с другим. Он – пропал. Он – застрял в замке с этими человечишками. Он – думал о ней каждую свободную секунду. А она? Горевала ли о потерянном сыне? Вспоминала ли о нём? Нет. И это слово, слетевшее с его пересохших губ, подняло внутри волну ненависти. Чистой, незамутнённой ярости. И к маме, и к этому человеку, что держал ладони на её талии, и к брату, который готов был защищать их до последнего.