Мальчонка, которого обозвали «капустной башкой», стоя на табуретке у кухонного стола, ловко колол каштаны на каменной плите — разбивал скорлупу одним ударом тяжелой деревянной скалки и складывал ровные половинки ядра в керамический кувшин с широким горлом. Девочек нигде не было видно. Похоже, пацан уже успел сказать что-то Биллу, поскольку тот замер, так и не сняв промокший плащ, с выражением тревоги и озадаченности на помрачневшем лице.
— Мальчишка правду говорит? — спросил он Элис. — Вы из-за этого приехали на ферму нынче вечером?
— Да, Билл, — кивнула миссис Сент-Ив.
— Я знаю, что говорю, — сказал пацаненок, раскалывая очередной каштан. Сунув обе половинки в рот и жуя, он поднял скалку, словно в подтверждение. — Это Кларина матушка, которая померла, сэр, как я и сказал. А я это слыхал от Джона Питерса, который видел ее своими глазами в то самое утро — сидит там совсем без головы. Кто-то с ней такое учинил.
— Притормози-ка, Томми, — одернул его Билл. — Так говорить неучтиво.
— Так я повторяю, что слыхал от Джонни Питерса, сэр. Это же он такое видел. Точно видел, констебль Брук сказал.
— А теперь ты передал это нам, Томми, — обратилась к мальчику Элис. — Но мистер Кракен прав: Кларе не захочется слышать такую грубую речь.
— Да, мэм, — ответил Томми.
— Тогда так и порешим, — распорядился Кракен. — Прихвати с собой этих орехов да набивай ими рот почаще, пока не научишься говорить как добрый христианин.
— Да, сэр! — Томми, прихватив полную пригоршню очищенных каштанов из кувшина, побежал на веранду, где, видимо, играли девочки.
— Лэнгдон и Хасбро уехали в деревню поговорить с доктором Пулманом, — сообщила Элис.
Кракен кивнул:
— Профессор во всем разберется. А от меня теперь проку мало. Сара Райт мертва, с этим ничего уже не сделаешь. Не надо было мне ездить в Мейдстоун. И ради чего — несколько старых овец… Дурацкая была затея. И вот что из-за этого вышло.
— Не стоит корить себя, Билл, — возразила Элис. — Преступление случилось, по всей видимости, вчера, до того, как ты уехал в Мейдстоун. В это время кого из нас только не было в полумиле от дома Сары Райт. Ни ты, ни кто-либо другой не смогли бы это предотвратить.
— Может, и так, — сказал он. — Ну да ладно… — он помолчал минуту, потом добавил: — Пойду взгляну на Матушку. Ей, должно быть, нелегко…
Элис вышла за ним в салон, жалея, что здесь нет Лэнгдона и Хасбро: это могло бы придать хоть какую-то видимость порядка наступившему после убийства хаосу.
Кракен обнял Матушку за плечи, неуклюже прижав ее к себе. Женщина стиснула его руку и проговорила:
— Со мной все в порядке теперь, когда ты дома, Билл.
Кракен тяжело вздохнул, ему перехватывало горло. Элис почувствовала себя неуместным свидетелем проявлений чужой любви, но напомнила себе, что ее чувства здесь — дело десятое.
Стремясь изо всех сил быть полезной, она вернулась в кухню и принялась лущить каштаны, работая усердно и размеренно до тех пор, пока ее не привлек к окну шум подъехавшего экипажа. Элис облегченно выдохнула: наверное, Лэнгдон и Хасбро вернулись раньше, чем она рассчитывала. Однако она ошиблась: черный брогам с белыми завитушками на медных фонарях привез двух человек в форме лондонской городской полиции.
Один из полицейских был высок и полон — пожалуй, даже преисполнен — глубочайшего достоинства: римский нос, массивные надбровья, пышные усы. Второй, правивший лошадью, был коренаст, невысок и порядком изуродован: его лицу не раз доставались тяжелые удары, а зубы были кривыми. Маленькие, близко посаженные глаза смотрели недобро, оценивающе. Мундир сидел на нем, как оболочка на сардельке, и он носил бороду, редкую и щетинистую. Мрачная усмешка выдавала в полицейском жесткого человека — хотя при его работе, подумала Элис, в этом нет ничего удивительного.
— Билл! — позвала она, но Кракен, оказывается, отворил дверь при первом же стуке и уже впустил прибывших в дом; тот, что пониже, нес кожаный саквояж.
— Вы, должно быть, Харриет Ласвелл, мэм, — обратился к Элис тот, что повыше, вваливаясь на кухню. — Детектив Шедвелл из городской полиции и сержант Бингэм, к вашим услугам.
— Харриет Ласвелл — это я, джентльмены, — сказала Матушка, выходя из салона. — А это Элис Сент-Ив, наша соседка.
— Мэм, — сказал Шедвелл, поклонившись Элис и взглянув на нее с особым вниманием.
Элис отошла в сторонку, пропуская хозяйку дома, а затем вернулась к двери. Она ощущала, что за ее спиной стоит Клара, намеревавшаяся, по всей видимости, услышать, что будут говорить, но не попасться при этом никому на глаза.