Поднял сумку и не спеша подошел к коротышке в шляпе.
– Хэлло! – произнес я, пытаясь изобразить смущенную улыбку. – Все в порядке?
Коротышка состроил гримасу отчаяния и попытался выудить из меня интересовавшие его сведения.
– Вы просили билет в Лас-Вегас, правда?
– Конечно.
– Вы не изменили своего намерения?
– Не смешите. Бенни… С чего бы я стал это делать? Где бумажка?
– Минуточку… За вами следили? Я загадочно посмотрел на него.
– По-моему, нет. Эти молодчики, наверно, отвязались от меня.
– Та-а-ак. Словом, вы в Лас-Вегас?
– Словом, туда. 3 – Мистер Джиральдини передает, что все о'кей, – сказал он со вздохом. – Лас-Вегас тоже о'кей.
– Спасибо. Где бумажка?
– Здесь. – С этим словом он полез в карман и вытащил мой билет. – Лас-Вегас. Где вы хотите остановиться?
– Не думал еще. Что предложите?
– Может, «Вегу»…
– Вы туда уже звонили?
– Вы мне этого не поручали.
– Ради бога. Бенни! Ну, так позвоните!
– О'кей… Сделаю, когда ваш самолет взлетит. Между прочим, он отправляется через пятнадцать минут. Не хотите сдать багаж?
– А как же! Не тащить же в руках. Пойдете со мной? Он покосился на урну, и на лбу у него выступили капельки пота.
– С вами, конечно… Пошли же скорей!
Он проводил меня до стойки, где я сдал багаж. Прямо удовольствие было смотреть, как его лоб все больше блестел от пота. Моя сумка как раз исчезла в конце тащившейся со скоростью улитки ленты транспортера, когда по мегафону объявили отправление моего самолета.
– Ну, что ж. Бенни… – сказал я и протянул ему руку.
– Пока, – сказал он, а пот уже градом катился с его лба. – Пока…
Словно потеряв голову, он повернулся и помчался к мусорной урне, куда я выбросил спичку и бумажный носовой платок.
Я пропустил вперед какую-то толстую даму, потом перешагнул через барьер и, сделав несколько шагов, очутился перед дверью с надписью «Сан-Антонио». Табло над дверью указывало, что самолет взлетает через четырнадцать минут с двадцать четвертой дорожки.
Я растянул губы в самой очаровательной улыбке и повернулся к девушке-контролеру.
– Простите, мадам, – произнес я, стараясь придать своему произношению легкий акцент, – я хотел бы полететь в Сан-Антонио…
– Что же вам угодно? – посмотрела она на меня приветливо.
– Дело в том, что у меня билет до Лас-Вегаса. Я думаю, что уже не успею выписать новый билет, а меня очень ждут после обеда в Сан-Антонио.
Она взяла мой билет, взглянула на него и вернула мне.
– Никаких проблем, сэр. Все равно мы продали только половину мест. Естественно, если вы хотите получить разницу…
– Не хочу, мисс, – улыбнулся я и незаметно оглянулся. – Главное, чтобы я был там после обеда, потому что из-за важных семейных дел…
Она распахнула передо мной дверь.
– Счастливого пути, сэр! И желаю приятно провести время в Сан-Антонио!
Иного и я не мог бы пожелать сам себе.
Я вздохнул с облегчением, лишь когда мы были уже вы высоте по меньшей мере трех тысяч футов над Санта-Моникой. Когда я представлял себе человечка в шляпе, роющегося в мусорной урне, у меня начинались приступы смеха. Потом моя ухмылка постепенно увяла. Я-то подозревал, что этим моим бегством дело не кончится.
В Сан-Антонио я начал с шоферов. Сел в одно из такси, ожидавших перед аэропортом, и небрежно бросил водителю:
– Отвезите меня на ферму Петера Силади!
Но этот номер у меня не прошел.
Шофер сдвинул на затылок широкополую шляпу, потом в зеркало заднего обзора внимательно пригляделся ко мне.
– Что вы сказали, мистер?
– Что я хотел бы попасть на усадьбу Петера Силади. Он почесал подбородок, уставившись на здание аэропорта из красного кирпича.
– Петер Силади? Чтоб мне сдохнуть, если я слышал когда-нибудь это имя. А я знаю все фермы в этих местах… Вы уверены, что не ошиблись, сэр?
– Послушайте, приятель, – сказал я ему. – Я ищу одну ферму и хочу найти ее.
– Ну что ж, – кивнул он. – Я сегодня свободен. Поищем вдвоем.
– Вот это я и хотел услышать. Но, по-вашему, такой фермы нет.
– Мне неизвестно только имя, которое вы назвали.
Не может быть, что ферма принадлежит кому-то другому?
– Может быть, – сказал я. – У кого бы получить информацию?
Он вынул из кармана то ли спичку, то ли зубочистку, сунул ее в рот и принялся жевать.
– У меня, – произнес он после короткого молчания.
– У вас? Но вы же, приятель, знаете ровно столько, сколько и я.
– Может, это и так. Только я еще знаю, у кого нужно спрашивать.
– Прекрасно, – сказал я и откинулся на сиденье. – Тогда, пожалуй, можем отправляться.
Он снова заговорил, когда мы уже проехали добрых полмили:
– Я сказал, что посвящу вам свой день. Но надеюсь, что вы живете не в богадельне?
Я выудил из кармана пятьдесят долларов и бросил на сиденье рядом с ним.
– Моя визитная карточка.
Он ухмыльнулся мне в зеркало.
– Меня, между прочим, зовут Рамоном.
– И вас тоже?
– Что? А кого еще? Впрочем, это неважно. В этих местах и господа бога зовут Рамоном. Вам интересно, что в таких случаях говорила обычно моя мамочка?
Я отрицательно качнул головой. На этом наш разговор на некоторое время прекратился.
Едва я успел умыться и надеть свежую рубашку, как в дверь постучали.
Я открыл дверь, на пороге стоял Рамон из Сан-Антонио. С довольным видом он небрежно прислонился к притолоке двери. По его плутоватому лицу, украшенному тоненькими усиками, стекали ручейки пота.
– Вы еще не готовы? – спросил он с нахальной улыбкой, но когда заметил пристегнутый у меня под мышкой пистолет, лицо его помрачнело.
– Это… – начал было он, но я его быстро остановил.
– Без паники, – сказал я и подмигнул ему. – Я боюсь щекотки под мышками… А так если кто сунется, то обожжет себе пальчики. А?
По нему было видно, что это ему не нравится.
– Не хочу попасть в каталажку, – произнес он натянуто.
– Кто, черт возьми, хочет? Заходите же, Рамон!
Он вошел, сел на стул, но успокоился, только когда я надел пиджак, а улыбка снова вернулась на его лицо, лишь когда вынутая из упомянутого пиджака следующая пятидесятидолларовая бумажка перекочевала в его ладонь.
– Ну, рассказывайте, Рамон!
– Ну… это было не просто. Дело в том, что фермы, принадлежащей тому типу по имени Петер Силади, нет в округе…
– Это вы, кажется, уже говорили.
– Только с тех пор я окончательно убедился в этом. Между прочим, на след меня навел другой парень. Собственно, не меня, а моего кореша.
– Что за парень?
– Молодой парень с квадратной головой и длинными руками.
– Ну, наконец! – Я почувствовал облегчение. – Рассказывайте же, ради бога!
– Вы хотите его убрать? – спросил он с беспокойством.
– Какого черта! Если у меня под мышкой пистолет, это еще не значит, что я обязательно хочу кого-то убрать. Может быть, это только для моей защиты.
– А вид не таков, – пробурчал он.
– У кого? У парня?
– Да нет… У вас…
Мне начало надоедать это дураковалянье.
– Давайте, пожалуй, к делу, – сказал я сердито. – Итак?
– Итак, этого парня многие знают. Только он не Силади…
– А кто?
– Хубер, Ренни Хубер. Я глубоко вздохнул.
– Сойдет и это. Где он живет?
– Где-то в сорока милях отсюда. На ферме Хубер.
– О'кей. Поехали туда.
– Не люблю, когда стреляют, – сказал он с кислой миной.
– Не будет никакой стрельбы. Высадите меня у ворот и можете уезжать. Получите двести за доставку и еще две сотни, чтобы забыть сегодняшний день. Договорились?
Через десять минут мы уже выехали на дорогу к ферме Хубер.
Окружающие Сан-Антонио поля когда-то были, очевидно, плодородной землей с фермерскими домами приятного вида, напоминающими о прошлом столетии, и с неопровержимыми следами забытой земледельческой культуры. Рядом с фермерскими домами, имитирующими времена английской колонизации, в качестве украшения заново отстроенных, не принадлежащих ни к какому стилю усадеб, возвышались строения, похожие на амбары для заготовки и хранения зерна, но не находящие сейчас никакого применения. Дворы, засаженные соснами, туями и кустами агавы, перерезали искусственные ручейки, а в бассейнах с голубой водой плескались загоревшие до черноты ребятишки.