Бенни рухнул в кресло и поднял на меня черные глаза.
– Жарко, Сэмми, – сказал он. – Вы позволите снять пиджак?
– Естественно, – ухмыльнулся я, глядя на него, и еще крепче сжал рукоятку пистолета.
Он снял пиджак, с преувеличенной заботливостью повесил его на подлокотник и отпустил ремень кобуры под мышкой.
– Я могу позвонить, чтобы принесли бурбон? – спросил он и прикрыл глаза.
– Позвольте мне, – я вежливо встал и, ни на секунду не выпуская гостя из виду, нажал кнопку звонка.
Он поднял веки, лишь когда в комнате появился официант с напитком и льдом.
Я смешал бурбон со льдом, поставил бокал Бенни на стол, потом взял свой бокал.
Тут он окончательно открыл глаза, тоже взял бокал и, повернувшись ко мне, улыбнулся.
– Можете расслабиться, Сэм. Я не получил указания кончать с вами. А без указания я никогда ничего не делаю. Это, надеюсь, вы знаете?
Я кивнул головой.
– Что ж, тогда – ваше здоровье!
– Ваше здоровье. Бенни!
Мы отпили до половины, поставили бокалы на стол, и Бенни с удовлетворением причмокнул губами.
– Ничего не скажешь, приятно. Но пора нам вернуться к более серьезным вещам, Сэм. Мне интересно, почему вы меня надули в Санта-Монике.
– Не люблю, когда в меня вцепляются клещом.
– Я – ваш телохранитель.
– Это одно и то же.
– О'кей. И что вы там выяснили? Я мгновенно приготовил западню.
– Об этом я могу отчитаться только Джиральдини. Вы могли бы позвонить в Европу?
– Это излишне. Джиральдини здесь.
То ли мне удалось его одурачить, о ли он и сам бы это сказал – сейчас это не имело значения. Я узнал то, что меня интересовало.
– Я могу с ним поговорить?
– Всему свое время… Так я слушаю, Сэм.
– Кажется, я нашел малыша…
– В Сан-Антонио?
– Может быть.
Он отпил еще глоток, и было видно, как он напряженно размышляет.
– Я все еще не возьму в толк, почему вы меня надули.
– Я ведь уже сказал.
– Надеюсь, вы понимаете, что просто так это вам не сойдет с рук?
– Догадываюсь.
– Я стоял перед мусорной урной. Потом стал на колени и принялся копаться в отбросах. Вы знаете, что я чувствовал, Сэмми?
– Догадываюсь, Бенни…
– Я вас убью за это, Сэмми!
– Если сможете, Бенни. Но может и так получиться, что я убью вас!
Он кивнул с бледной улыбкой.
– Может и так получиться. Хотя, честно говоря, у вас очень мало шансов.
– Все же, когда настанет время, я, может быть, и попробую.
Он снова кивнул и допил бокал.
– Что же мне сказать Джиральдини?
– Скажите, что обстоятельства изменились.
– Как это понимать, Сэмми?
– Я кое-что раскопал.
– Что?
– О, это стоит больших денег, Бенни!
– Больше, чем платит мистер Джиральдини?
– Намного больше, Бенни!
– Значит?
– Скажите своему хозяину, что я хочу обсудить с ним снова это дело. На новых условиях. Он сдвинул брови и покачал головой.
– Это не порадует мистера Джиральдини. Тут я просто не смог удержаться от сладчайшей улыбки.
– Меня его задание тоже не слишком обрадовало. Да вы же были там. Бенни. Задание было достаточно недвусмысленным, так ведь? И вам хорошо известно, что я – ходячий смертник. Так почему же мне было не рискнуть?
Он молчал и лишь смотрел мне в лицо немигающим взглядом. И поскольку я знал, что он слово в слово передаст нашу беседу своему хозяину, я продолжал:
– Джиральдини сделал мне предложение: прежде чем он прикажет вам. Бенни, убрать меня, я могу оказать ему большую услугу– А потом, когда я это сделаю, вы приведете приговор в исполнение. Правда?
Он молча кивнул.
– Вот видите? Я был вынужден согласиться, потому что тот, кто выигрывает время, сохраняет жизнь. Так что я и согласился, Бенни. Нечего и говорить, окунулся я в работу с головой. И, как ни удивительно, мне удалось справиться с этим делом. А теперь, как вспомню вашего шефа, так и давлюсь от хохота. И условия буду диктовать я.
– Как бы ваш хохот не примерз потом к физиономии.
– Это уж моя забота. Джиральдини думал, что я так и скушаю его варево. Я там у него чуть не разрыдался, слушая эту ахинею. Несчастный друг, который сидел в тюрьме, брошенный ребенок, неверная супруга… Ну уж нет, Бенни! Это почти задело мое самолюбие – то, как ваш хозяин меня недооценивал.
– А перетрухнули вы тогда здорово.
– Еще бы, вы-то ведь держали палец на курке, Бенни. Ну, а теперь на курке мой палец!
Он быстро обшарил меня взглядом, потому что на какое-то мгновение поверил, что я действительно взял его на прицел,
– Я хочу обсудить новые условия, Бенни! Запомните хорошенько и при случае передайте вашему шефу. Я знаю все о том мальце, что на старой фотографии. Знаю и то, сколько стоит его шкура. Мне известно все и я хочу обсудить новые условия. Которые теперь буду диктовать я. Впрочем…
– Да?
– Впрочем, может статься, что я все-таки прикажу долго жить, но Джиральдини не получит ни цента. Скорее я собственными руками прикончу мальца, чем отдам его одному Джиральдини!
– О'кей! Я скажу мистеру Джиральдини.
Он встал и надел свой пиджак. И пока он изящными, непринужденными движениями поправлял его на себе, я выставил еще одну приманку.
– Ваш шеф думает, что он один на весь мир! Ну, а Ренци? В крайнем случае, я продам свою работу конкурентам.
Он посмотрел на меня почти с отвращением.
– Вы мелкое ничтожество, Сэмми… А вам не приходило в голову, что Джиральдини и Ренци могли договориться? Что вы понимаете в бизнесе, Сэмми?
– Блефуете, приятель, – сказал я с деланным ужасом.
– Я не понимаю одного: откуда у вас та слава, которую вы имеете, – сказал он и покачал головой. – Глупый вы человек, Сэмми!
Он ушел, а я смотрел ему вслед с блаженной улыбкой. Никогда еще не чувствовал я себя таким умным, как в тот момент.
Я дал ему время, только чтобы дойти до лифта, потом быстро сбежал по задней лестнице, и когда он вышел из дверей отеля, отправился за ним. Он вышагивал по пышущей жаром улице медленно и непринужденно и, казалось, не обращал ни малейшего внимания на бурлящий вокруг него Восток; шел себе, как небольшой дорожный каток. Целеустремленно, но бездумно.
Я не слишком удивился, когда на углу третьей улицы передо мной возник портал отеля «Эксельсиор», Да ну, так мы соседи?
Он даже не оборачивался, настолько был уверен в себе. Но ради приличия я и здесь, прежде чем войти за ним, подождал несколько минут.
В эту жару холл «Эксельсиора» зиял пустотой, напоминая раскрытый зев выброшенной на берег рыбы. Как два выпученных глаза, висели на стене два выпуклых зеркала, в которых, если было желание, мог полюбоваться на себя вновь прибывший гость.
Я подошел к стойке и, не задавая лишних вопросов, положил перед сонно улыбающимся портье десять долларов.
– Мне нужен мистер Ренци. Он молниеносно спрятал деньги и ткнул пальцем в сторону висевшей у него за спиной доски для ключей. – 101-й.
– А мистер Джиральдини? – 102-й.
– Сколько их всего?
Он посмотрел на меня с некоторым недоумением.
– Тех джентльменов, которые отправляются на охоту в Судан?
– Тех, – поддакнул я.
– Всего – девять.
Я поблагодарил кивком и повернулся к выходу. Я был уже у дверей, когда до моего слуха донеслись недоуменные причитания портье:
– Однако, сэр… Как же, сэр…
Двустворчатая стеклянная дверь бесшумно закрылась за мной.
За всю свою жизнь я был на Востоке один или два раза, и тем не менее на сей раз я почувствовал некую нависшую в атмосфере напряженность. И сейчас торговцы на базаре громко расхваливали свой товар, уличный цирюльник брил клиентов, которые сами себя намыливали кисточкой, а на углах улиц собирались десятки и сотни людей, которые, непрерывно жестикулируя, что-то друг другу объясняли. Воздух оглушали громкие выкрики и горловые звуки, от одной группы к другой носились дети: они что-то кричали собравшимся, и спор разгорался еще жарче. Что-то, несомненно, затевалось, но я еще не знал, что именно.
Я неспешно миновал группы спорщиков и попытался поймать такси, но безуспешно, словно все такси за эти полчаса исчезли. Выругавшись про себя, я пошел дальше, стараясь держаться в тени домов.