Во Флоренции ни за одним из тех столиков, что были выставлены на улицу, не было видно туристов. Все жались ближе к стенам, изо всех сил стремясь попасть в спасительную тень. Схватив по рожку таявшего в считанные секунды мороженного, Вика с Олей прошмыгнули на боковую улицу, и присели на старые каменные ступени у входа в отель.
– Смотри! – кивнула Оля за угол, – по-моему, здесь «Парфюмера» снимали? Тот же мост, нет?
Вика с удовольствием лизнула шоколадный шарик и, подвинувшись чуть вправо, чтобы пропустить посетителей отеля на улицу.
– Похож! Знаешь, мне уже ничего рассматривать не хочется. Давай, дойдем до кабанчика, потрем его и свалим в автобус.
Через пять минут они уже были возле бронзовой статуи кабанчика, по поверью, приносящему удачу в деньгах.
– Что ему надо потереть – то? – уточнила архитектор.
– Нос, по – моему.
– А по-моему, ему надо на язык положить денежку и если эта денежка упадет вон в ту дырочку (в решетку канализации), то будешь богатым.
– Ммм… – только и протянула Вика и стала тщательно наблюдать за тем, как архитектор аккуратно пристраивает монету в один евро на язык животного. Затем хихикнула, – Тут и действительно обогатиться можно, если под решеткой мешок подвесить. Ты все?
Колесникова, не в силах терпеть обжигающую духоту, взяла самую маленькую монетку из кошелька и, ткнув ею в язык кабана, рукой точно пихнула монету в дырку, прокомментировав:
– Вот и все! Хочешь быть богатым – будь им!
Вечером автобус колесил обратно в сторону Римини. Порядком подуставшие туристы дремали. Некоторые вполголоса обсуждали поездку и делились впечатлениями. До полусонной Вики доносилось:
– Ну и гида нам прошлый раз всучили! Та еще штучка! И эти итальянцы тоже не промах. В ресторане пообедали… Кому сказать …. Привезла в какой-то отстойник, где кучу денег содрали, как в первоклассном ресторане. И что? Сама то села отдельно. Ладно бы хорошо накормили – хрен с ними с деньгами, а тут … Суп из осьминогов! Ха-ха… Ноги осьминогов там помыли, если не свои …. Я прям готова была эту соплюху сама в этот супчик окунуть. Как – будто другие – дураки и нормальный ресторан в глаза не видели…
Раздраженный женский тон разбудил Колесникову окончательно и, протерев глаза, она взглянула на свою соседку, с любопытством разглядывающую каталоги картин.
– Тебе в галерее понравилось? – спросила она.
– Да, очень. Обожаю картины! Могу разглядывать часами. И за спиной словно крылья растут… Совсем недавно для себя открыла, что мне нравится опера и балет. Аж мурашки по коже…
Оля искренне обрадовалась, но ее радость была недолгой, так как Вика добавила:
– Только я Джотто не очень поняла...
– В смысле?
– Ну, в смысле его гид так превозносил. Прям до небес! А по мне, так ничего особенного. Качественно – не спорю. Но мрачновато. Мне кажется, его и рядом не поставишь с тем же Рафаэлем.
– Да ты что?! – взвилась, как ужаленная архитектор, не заметив, что Вика обреченно вздохнула. – Это же новое слово в живописи! До него совсем по – другому рисовали!
– Как по-другому? Хуже?
– Совсем по-другому. Он рисовал мадонну и младенца как живых людей…
– Оль, я сказала то, что на самом деле думала!
Заметив сдвинутые брови и плотно сжатые губы, Вика потрепала расстроенную соседку по плечу.
– Не обижайся! Главное, что тебе нравится. У каждого свой вкус. У меня он свой. Я рассуждаю как обыватель. Ну, хорошо, давай еще раз посмотрю на Джотто. Он есть в каталоге?
Оля с готовностью стала листать плотные глянцевые страницы и, найдя то, что нужно ткнула пальцем:
– Вот!
– И….
– Вот мадонна с младенцем. Видишь? Это Джотто. А вот «Сикстинская мадонна». Видишь разницу?
Вика внимательно посмотрела на обе картины, оценивая увиденное. Сказать правду? Опять обидится. Но врать особенно она не умеет. Да и зачем? Не причина для ссоры…
– Я думаю, Рафаэль нежнее, чище. У него класс выше. На его мадонну смотришь – глаз радуется. Все такое одухотворенное, сложное и простое одновременно. Одним словом – шедевр!